Главная сайта

Библиотека Эзотерики, Оккультизма, Магии, Теософии, Кармы.
  Оглавление  

БИБЛИОТЕКА

Информация
Поиск:

Книги в библиотеке:

категория Астрология [38]

  ДЖОАННА ВУЛФОЛК [20]
    
категория Белая Магия, черная, практическая ... [87]

  Практическая магия Автор: Папюс [8]


категория Великие, известные Эзотерики: Лао Цзы, Мишель Нострадамус. [13]

  Бхагван Шри Раджниш (Ошо) [48]
    
  ВИГЬЯНА БХАЙРАВА TAHTPA, КНИГА ТАЙН [83]
    Эзотерические техники, приемы, методы от ОШО
  Карлос Кастанеда [63]
    
  Предсказательница Ванга [13]

категория Гипноз. Принципы, методы, техника. [19]

категория Деньги, успех, процветание. [38]

категория Дети - Индиго [29]

категория Карма [9]

категория Нетрадиционная медицина [82]

  Мазнев Н.И. Лечебник, Народные способы [36]
    
категория НЛП [34]

категория Нумерология [17]

категория Психология [66]
Имеется связь с разделом Эзотерические тренинги, психотехники, методы...
  Дейл Карнеги. [19]


категория Разное [113]
Некаталогизированные материалы по эзотерике
категория Теософия [30]

категория Эзотерика, Оккультизм [74]

  Александр Тагес - Омикрон [10]
    
  Астрал [30]
    
  Ментал [3]
    
  Семь тел, семь чакр. [11]
    
категория Эзотерические тренинги, психотехники, методы для изменения состояния сознания, тренировки, разгрузки и т.п.. [66]

Свежие материалы:

свежие материалы Анни Безант ПУТЬ К ПОСВЯЩЕНИЮ и СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (заговоры защитные, обереги 4 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (для любви, семьи, на удачу в жизни и в делах, для привлечения денег 3 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (заговоры от болезней, для красоты. 2 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (от болезней)
→ Подробнее

Популярные материалы:

популярная литература [более 29600 просмотров]
Заговоры, заклинания, знахарские рецепты и многое другое из Учебника Белой магии. → Подробнее
популярная литература [более 19600 просмотров]
Снять порчу, наговоры, заговоры 1часть → Подробнее
популярная литература [более 10800 просмотров]
Книга проклятий → Подробнее
популярная литература [более 9600 просмотров]
Сафронов Андрей - Энергия денег → Подробнее
популярная литература [более 9100 просмотров]
Практическая магия. Определение магии Папюс 1 глава → Подробнее

Другие разделы сайта:

Сонник - толкование снов
Рецепты народной медицины
Гадание онлайн
Гадание на картах Таро
Бесплатные гороскопы
Психологические тесты
Развивающие игры
Нумерология



Базыма Б.А. "Цвет и психика" 3часть

        2.5. Цвет и характер
Разнообразие теоретико-методических подходов в изучении индивидуальных и типологических особенностей человека значительно затрудняет продуктивное сравнение результатов, полученных при исследовании взаимосвязей между отношением к цвету и характером. В настоящем разделе мы используем понятие «характер» достаточно условно — как обозначение устойчивых паттернов внешних (поведенческих) проявлений и их внутренних (психических) условий. Мы специально не будем дифференцировать понятия темперамент, характер, личность, поскольку в различных психологических школах им дается самая различная трактовка, а также потому, что для нас сейчас не столь важно, какая из перечисленных инстанций оказывает большее влияние на отношение субъекта к цвету, а важно установить, что подобное влияние вообще существует.

Одним из немногих обще употребляемых в психологии понятий, относящихся к сфере характера, является введенное К. Юнгом (1924) понятие «экстраверсии-интроверсии», хотя следует признать, что его значение различными психологами трактуется не всегда однозначно. Так Г. Айзенк, создатель известного личностного опросника, понимает экстраверсию — интроверсию как, прежде всего, ряд врожденных психофизиологических свойств человека и соотвествующих им характеристик поведения, абстрагируясь от того психологического содержания, которое вложил в это понятие К. Юнг. По данным Айзенка (1941) люди, предпочитающие яркие цвета, являются более активными в поведенческих аспектах (экcтравертированными), чем те, кто отдает предпочтение темным оттенкам.

Л.П. Урванцев (1981) сообщает о наличии зависимости между цветовыми предпочтениями и факторами «экстраверсии» и «нейротизма» по Айзенку. Испытуемые с высокими показателями нейротизма лишь небольшое число цветов оценивают нейтрально. Количество предпочитаемых цветов у интровертов в два раза меньше, чем у экстравертов. Последние чаще выбирают оттенки красного и желтого и реже — синего и зеленого. У интровертов Л.П. Урванцев отмечает противоположную тенденцию.

В исследовании И.М. Дашкова и Е.А. Устиненко (1980) корреляции между цветовыми предпочтениями (по тесту Люшера) и факторами опросника Айзенка выявлено не было.

В нашей работе (1983) удалось выявить определенную связь между цветовыми выборами по тесту М. Люшера и значениями факторов экстраверсии и нейротизма. На выборке в 100 испытуемых (студенты) получена прямая корреляционная зависимость между предпочтением красного цвета и уровнем экстраверсии (R = 0.404; Р < 0.05). Испытуемые с высокими показателями экстраверсии достоверно чаще предпочитали красный, чем испытуемые с низким уровнем экстраверсии (интроверсией). В ходе исследования был выявлен факт высокого уровня сходства цветовых выборов испытуемых с полярными оценками по шкале «экстраверсия». В частности, это относится к красному цвету: и выраженные экстраверты, и интроверты обнаруживали повышенное его предпочтение. Вероятно, это сказалось на относительно невысоком показателе линейной корреляции Пирсона для красного цвета. Факт сходства «крайностей» подтверждает предположение А.М. Эткинда (1985) о преимущественно нелинейном характере связи между цветовыми выборами и оценками черт личности с помощью опросных методов. Это побудило нас разделить весь континиум значений шкалы «экстраверсия» на несколько поддиапазонов: выраженная интроверсия (0-4 балла по шкале «экстраверсия»), средний уровень интроверсии (5-9), амбаверсия (10-14), средний уровень экстраверсии (15-19) и выраженная экстраверсия (20-24). Наиболее однозначные различия обнаружились при сравнении подгрупп испытуемых со средними показателями экстраверсии и интроверсии. В первой подгруппе красный цвет уверенно занимал первое место, в то время, как у интровертов он, в лучшем случае, находился в середине цветового ряда. Для интровертов оказалось характерным более частое предпочтение фиолетового и черного цветов. В подгруппе амбаверсии фиолетовый оказался особенно «любимым» — более, чем в половине случаев, он ставился на первое место. Выборы фиолетового цвета находились в прямой зависимости и от уровня нейротизма испытуемых. Его активное предпочтение (1-2 места рангового ряда) отмесено у 86% испытуемых с показателем по шкале «нейротизм» выше 12 баллов. В тех случаях, когда повышенный нейротизм сочетался с амбаверсией, предпочтение фиолетового (1-2 места) наблюдалось у 92% испытуемых.

В ряде работ проводилось сравнение характера цветовых предпочтений испытуемых с показателями 16-ти факторного опросника (16-PF) Р. Кэттелла (1970). В уже упомянутой работе И.М. Дашкова и Е.А. Устиновича (1980), по признанию самих авторов, были обнаружены корреляции между цветовыми выборами и факторами 16-PF, которые носят «странный и парадоксальный характер», и не поддающиеся взаимоудовлетворяющей оценке и интерпретации с позиций обоих методов. Наиболее «понятными» оказалось предпочтение серого цвета испытуемыми с высокими оценками по фактору Q («гипертимия-дистимия»).

Связи между цветовыми предпочтениями и факторами 16-PF изучались и А.М. Эткиндом в его диссертационной работе (1985). Автором отмечено большое число достоверных взаимосвязей. Предпочтение темных, тусклых цветов теста Люшера оказалось свойственным для лиц с повышенной эмоциональной напряженностью, склонностью к фрустрации и чувству вины (+Q и +Q4), эмоциональной неустойчивостью (-С), робких (-Н). И наоборот, выбор ярких, светлых цветов коррелировал с отсутствием эмоциональной напряженности, самоуверенностью и расслабленностью (-Q и -Q4), что оказалось наиболее характерным для испытуемых, предпочитающих желтый цвет. Как и в работе И.М. Дашкова и Е.А. Устиновича были выявлены кажущиеся странными и малопонятными корреляции. Так, например, положительные выборы черного цвета из таблицы «серого цвета» полного варианта теста Люшера оказались связанными с проявлением активной, яркой, экстравертированной эмоциональности (+А, +F) и творческим воображением (+М).

Т.А. Айвазян, В.П. Зайцев и др. (1989), проводя сравнение цветовых предпочтений со шкальными оценками испытуемых по факторам опросников 16-PF и СМОЛ, получили результаты, свидетельствующие, что предпочтение «основных» цветов теста Люшера (синего, зеленого, желтого и красного) коррелирует с активностью, эмоциональной устойчивостью, уверенностью в себе, низкими показателями тревожности и ипохондрической настроенности. Отвержение этих цветов оказалось связанным с той или иной формой внутриличностного неблагополучия. В частности, отрицательный выбор синего цвета коррелировал с повышенным уровнем тревоги и невротизацией.

В отличие от авторов вышеприведенной работы, контингент испытуемых которой составили больные с психосоматическими расстройствами, И.М. Дашковым и Е.А. Устиновичем (1980) была установлена только одна достоверная корреляция между цветовыми выборами и шкальными оценками ММРI. Она относится к четвертой шкале ММРI (Рd), высокие значения которой оказались связанными с отвержением зеленого цвета. Испытуемыми были студенты 1-го курса ЛГУ.

В этой связи, можно предположить, что поиск корреляций между цветовыми симпатиями испытуемых и оценками их личностных черт с помощью опросных методов (особенно клинико-психологических) имеет гораздо большие шансы на успех, когда в качестве испытуемых выступают лица с пограничными психическими расстройствами, чем здоровые в этом плане люди. Более характерные личностные профили первых в статистическом плане значительно облегчает эту задачу. Однако правомерность экстраполяции полученных в подобном случае результатов на контингент здоровых вызывает сомнения.

При всей заманчивости нахождения определенной, устойчивой связи между личностными чертами человека и его отношением к цвету, следует признать, что путь поиска линейной корреляционной зависимости между цветовыми выборами и показателями личностных опросников является малоперспективным.

В качестве альтернативного можно рассматривать подход, предложенный самим М. Люшером в книге «Четырехцветный человек» (1977), где основой типологии характеров служит сам цвет. Более подробно подход М. Люшера будет рассмотрен в 4 главе.

Значительно обедняет возможности изучения связей цвета с типическими особенностями личности человека то, что исследователи, как правило, используют лишь один прием определения отношения человека к цвету — метод цветовых предпочтений. Поэтому представляет особый интерес работа И.Г. Беспалько (1975), в которой изучалось соотношение между порогами цветоразличения и соматотипами. Было выявлено, что средние величины цветовых порогов для пикников и астеников резко и достоверно различаются между собой по всему спектру цветов. Цветовые пороги у пикников превышали аналогичные астеников. Причем, эти различия значительно превосходили колебания цветовых порогов, обусловленные изменением эмоционального состояния. У пикников с изменением эмоционального состояния происходило качественное изменение профиля порогов цветоразличения (соотношение порогов красного и синего), а у астеников — количественное. Автор работы не исключает, что подобные различия между пикниками и астениками могут иметь отношение к предложенной Э. Кречмером (1924) структуре эмоциональности у данных соматотипов (диатетическая шкала настроений пикника: от веселья к грусти; психэстезическая — астеника: от повышенной к пониженной чувствительности типа «стекла и дерева»).

Еще одним ограничением, сужающим возможности нахождения взаимосвязей между отношением к цвету и характером следует признать ограниченное число показателей, характеризующих особенности цветовых предпочтений человека. Очевидно, что только цветовых рангов явно недостаточно для выявления возможных корреляций. Попыткой преодоления этого ограничения стало наше совместное с И.И. Кутько (1997) исследование взаимосвязей цветовых предпочтений и акцентуаций характера у подростков.

Целью данного исследования стала проверка валидности теста Люшера в отношении характе¬рологических особенностей подростков с акцен¬туациями характера по А.Е. Личко [1983].
Результаты исследования изложены в статье «Цветовые предпочтения подростков с акцентуациями характера»
2.6. Отношение к цвету в процессе мышления
Цветовое воздействие на психический аппарат человека затрагивает не только его эмоции и характер, но и познавательные процессы, и прежде всего, — мышление. Речь не об информационной, а — энергетической стороне цветового воздействия, и тем самым, не о содержании мыслительного процесса, а о его динамических, энергетических характеристиках. С этой точки зрения, мышление предстает и перед самим субъектом мышления, и перед внешним наблюдателем (экспериментатором), не как последовательность целенаправленных ассоциаций, суждений, умозаключений и т.п., а как особого рода психическое напряжение, оканчивающееся в случае нахождения решения удовлетворяющей субъекта разрядкой.

Эмпирические наблюдения показывают, что в различных цветовых средах, человеку «думается» по-разному: цветовое воздействие может, либо препятствовать, либо способствовать решению задачи.

Г. Фрилинг и К. Ауэр (1973) не рекомендуют производить окраску темными, «холодными» тонами тех помещений, в которых люди занимаются умственным трудом — школьных классов, студенческих аудиторий, научных отделов, лабораторий и т.п. Подобные цвета вызывают торможение и снижают эффективность умственной деятельности. Это касается не только стен, потолка или пола, но и мебели. Наоборот, цвета «активной стороны» улучшают мыслительную деятельность, повышают ее продуктивность. В представлениях испытуемых успешное решение задачи ассоциируется с яркими, светлыми оттенками.

В исследовании А.И. Берзницкаса (1980) было получено 8 цветовых профилей интеллектуальных эмоций, которые автор соотносит с основными фазами мыслительного процесса. Для таких эмоций как «догадка», «удивление», «уверенность» общим является выбор самых ярких и светлых цветов теста М. Люшера — красного и желтого. Реже всего с этими эмоциями испытуемые ассоциировали черный, серый и темно-синий. Вместе с тем, «сомнение» и «огорчение» связывались испытуемыми с серым, коричневым, черным и темно-синим. Интересным оказался цветовой профиль «понятно». Вслед за желтым и красным в ранговом ряду выборов испытуемые расположили черный цвет. Интерпретируя данный факт, А.И. Берзницкас указывает, что чувство понятного связано с эмоцией «приятно». Их взаимозависимость может быть выражена в виде инвертированной «U» образной кривой: наиболее понятно то, что максимально приятно или неприятно.
В совместных исследованиях с Н.А. Густяковым (1986; 1988) нами изучалась динамика цветовых предпочтений испытуемых в процессе решения задачи. Было выявлено, что смена типа цветового выбора в процессе решения несет информацию о возможном успехе, либо неуспехе. Испытуемые, которые после первоначального выбора ярких и светлых цветов теста Люшера, начинали предпочитать темные, тусклые оттенки, не находили решения задачи и отказывались от дальнейших усилий по ее решению. Неблагоприятным в этом плане был и первоначальный выбор преимущественно темных цветов. Однако у части испытуемых с подобным типом выбора было отмечено в процессе решения задачи изменение типа цветовых предпочтений на обратный (выбор в качестве симпатичных — ярких цветов), что оказалось диагностическим признаком успешного решения задачи. Нередко, в преддверии инсайта, испытуемые отдавали выраженное предпочтение красному и желтому. Отсутствие динамики в цветовых выборах являлось однозначным признаком неуспеха в решении предложенной задачи, независимо от начального варианта цветового предпочтения.
В этой связи представляет интерес вопрос о связи между отношением к цвету и интеллектуальным уровнем человека. Как показывают результаты работ исследователей, применяющих цветовой тест Люшера (см. Г. Клар — 1974), для лиц с более низким образовательным индексом, менее культурных, из т.н. «низших» слоев общества характерным является предпочтение фиолетового цвета. Испытуемые, страдающие олигофренией, испытывают повышенной интерес к ярким цветам, их «любимое» сочетание — красный и фиолетовый. При интерпретации подобных результатов, обычно, ссылаются на незначительный уровень интеллектуального контроля эмоций, доминирование аффекта над интеллектом.

Традиция связывать отношение к цвету с контролем аффективности в психодиагностике восходит к тесту Роршаха. Как известно, Г. Роршах (1921) относил цвет в своем тесте к «детерминантам», то есть объективным признакам стимула, играющим основную роль в появлении той или иной интерпретации. Цветовые интерпретации с использованием сине-зеленых оттенков, согласно Роршаху, свидетельствует о более качественном контроле аффектов, чем — с использованием красного и желтого. Ответы, детерминированные только цветом (С), а также CF ответы (детерминированы цветом и формой) показывают, что эмоциональность субъекта лишь незначительно контролируется интеллектом. О хорошем уровне контроля говорят FC ответы (детерминация формой и цветом). Общий показатель эмоциональности испытуемого рассчитывается по специальной формуле.

Как правило, люди, которых относят к интеллектуальной элите, избегают в повседневной жизни, особенно в одежде, ярких и вычурных оттенков, предпочитая спокойные, пастельные тона.

Связь цвета и мышления, интеллекта носит сложный, неоднозначный характер. Причем, эта связь, безусловно, опосредуется эмоциональной сферой личности.

ГЛАВА 3. Отношение к цвету при психических заболеваниях
Исследования восприятия и отношения к цвету при различных формах психической патологии представляют особый интерес. С одной стороны, они способствует более глубокому и дифференцированному пониманию закономерностей цветового воздействия на психику, генезиса и содержания цветовой символики, а с другой, — патопсихологических механизмов психических нарушений, прежде всего, аффективной сферы человека. Кроме этого, цвет может быть использован в качестве средства ранней и дифференциальной диагностики психических отклонений.

Есть ли цвет у безумия? Отражают ли цветовые симпатии психических больных психопатологическое содержание болезни? Что символизирует цвет для больного? В настоящей главе мы попытаемся ответить на эти и другие вопросы, связанные с проблемой цвет — психическая патология человека.

О психиатрических учреждениях, нередко говорят — «желтый дом». В. Кандинский видит в «охлажденном» желтом «красочное выражение безумия», причем, как принято выражаться в быту, «не тихого помешательства», а яркого безумия, слепого бешенства. Надо признать, что это не просто остроумная метафора. Как будет показано ниже, желтый цвет при ряде психических болезней занимает особое место. Но как показывает наш многолетний опыт исследования психических больных, и результаты многих экспериментальных работ в данной области, у безумия нет одного цвета. Точнее, у разных форм безумия имеется свой цвет. И, возможно, в будущем «цветовая классификация» форм психической патологии не будет восприниматься как нечто эксцентричное и лженаучное.

Одним из самых тяжелых и распространенных психических заболеваний является шизофрения или «ранее слабоумие» по Крепелину. Этиология и патогенез шизофрении, несмотря на огромное число исследований, посвященных этому заболеванию, все еще до конца остаются невыясненными. Большинство современных психиатров склоняются к тому, что шизофрения представляет собой не одно цельное заболевание, а скорее группу заболеваний, имеющих определенное сходство в клинической картине, что и позволяет их классифицировать как шизофрению. Психопатологическим ядром шизофрении признается дискорданность (расщепление) психических функций — рассогласование и дисгармоничность мышления, эмоций, моторики и т.д. («шизо» — «расщепление», «френ» — «разум»; пер. с греческого).

Среди форм шизофрении различают простую, гебефреническую, кататоническую и параноидную, выделенные классиками психиатрии. В настоящее время к ним добавляют циркулярную, ипохондрическую, неврозоподобную и т.д.
3.1. Шизофрения
Первые данные о восприятии и отношении к цвету у больных шизофренией были получены психиатрами при наблюдениях за цветовой гаммой одежды больных, а также их художественной продукции.

Цвета одежд больных производили впечатление либо чего-то нелепого, неадекватного и вычурного (нередко, благодаря желтому цвету), либо — монотонности и маловыразительности. Аналогичные два варианта цветовой гаммы наблюдались и в рисунках больных, что было расценено рядом психиатров как свидетельство отсутствия какой-либо специфики в отношении к цвету, общей для всех больных шизофренией.

Произвольность и неадекватность использования красок в рисунке, вот, пожалуй, то, что признавалось общим для всех больных шизофренией. На это указывает, например, L. Navratil (1921).

J. Bobon (1957) выделил два признака неадекватности палитры рисунков больных шизофренией: краски в рисунках не соответствуют реальной действительности (ср. «неподражательные» цвета у детей по В.С. Мухиной — 1981); светотени распределены нереалистично. Также могут наблюдаться как «взрывы яркости», так и монотонная, тусклая расцветка, либо полный отказ от использования красок в рисунке ( J. Bieber., J.K. Herkimer — 1948; M.A. Landry — 1959).

Э.А. Вачнадзе (1972) сообщает, что в рисунках больных шизофренией преобладают темные, мрачные, безжизненные краски, объясняя это эмоциональным оскуднением больных.

Согласно P. Hartwich (1971), который тщательно замерял площадь, занятую в рисунке той или иной краской, больные предпочитали использовать при рисовании фиолетовую, желтую и белую краски.

Подобные результаты указывают на то, что взаимосвязи между шизофренией и отношением больного к цвету носят многоуровневый характер. В целом, для шизофрении характерно неадекватное отношение к цвету, но конкретная форма данной неадекватности определяется клинической картиной болезни.

Большинство исследователей связывало характер палитры рисунков больных с эмоциональными расстройствами, преобладающими в их клинике на момент обследования. Так H. Pfister (1934) при гебефренической форме шизофрении наблюдал как калейдоскопическую пестроту красок, так и своеобразную мрачность палитры рисунков больных, что однозначно соответствовало их эмоциональному статусу в те периоды, когда они рисовали.

Изменение палитры в зависимости от смены эмоционального состояния отмечено и С.А. Болдыревой (1974) у детей, страдающих щизофренией. В ее интересной монографии, посвященной рисункам детей, больных шизофренией, приводится случай с мальчиком 6 лет, рисующим черным цветом свалки и помойки, в период депрессивного состояния. При смене депрессии манией мальчик стал рисовать цветущую землю, изображая все красным цветом.

Цвет в рисунках больных отражает не только эмоциональную патологию при шизофрении, но и тематику бредовых и галлюцинаторных переживаний, выступая в качестве их символа или знака.

Главную роль, при этом, играют все те же три «основных» цвета, составляющие «цветовой архетип» человека — белый, черный и красный.

Преобладание в рисунке того или иного цвета зависит от содержания психопатологической продукции и отношения к ней самого больного.

Так, преобладание в рисунках больного черного цвета указывает на устрашающие галлюцинаторные и бредовые переживания. Черные образы символизируют для него зло, насилие, опасность, смерть, болезнь и т.д. (Н.К. Суворова — 1970; С.А. Болдырева — 1974).

Красный также, нередко, связан с галлюцинациями и бредом. Например, J. Jakab (1959) наблюдал в рисунках больного символическую связь между красным цветом и бредовыми идеями воздействия электрическим током. С.А. Болдырева указывает на то, что дети, страдающие шизофренией, часто используют для отображения своих галлюцинаторных образов красную краску, особенно, если галлюцинации сопровождаются психомоторным возбуждением (1974).

Использование белого, в том числе, и намеренное не закрашивание больших областей белого листа бумаги чаще всего отмечается у больных, бред и галлюцинации которых носят преимущественно религиозный характер, склонных к построению метафизических систем, увлекающихся нетрадиционными философскими и психологическими учениями.

Можно предположить, что цветность рисунка больного шизофренией может служить индикатором наличия продуктивной симптоматики — бреда, галлюцинаций и т.д. В то время, как отсутствие интереса к цвету, на что указывает С.А. Болдырева, свидетельствует о злокачественном протекании болезненного процесса, характеризующегося негативной симптоматикой или выпадением определенных психических функций.
3.1.1. Цветовое зрение у больных шизофренией
Обсуждение вопроса о цвете как индикаторе психопатологических нарушений при шизофрении было бы неполным без рассмотрения особенностей цветового зрения больных. Многими психиатрами неоднократно указывалось на непосредственное влияние болезненного процесса на состояние зрительного анализатора при шизофрении (В.Д. Азбукина — 1955). Подробное изучение патологии цветового зрения у больных шизофренией было проведено А.И. Певзнер (1966; 1968; 1969; 1971).

В качестве испытуемых в исследованиях А.И. Певзнер выступали больные шизофренией с жалобами на те или иные нарушения цветового восприятия. Были выделены жалобы трех типов: «я не различаю цвета, они все одинаковые»; «я не выношу цвета, они меня раздражают» и смешанный тип жалоб. Исходя из характера жалоб, А.И. Певзнер выделила три варианта патологии цветового зрения: гипестезический (ослабление реакций на цветовые стимулы), гиперстезический (усиление) с цветовыми обманами и смешанный вариант.В качестве экспериментальной методики использовались цветовые таблицы Е.В. Рабкина (1966).

А.И. Певзнер отметила связь между цветовой гиперстезией и повышением порога цветоразличения красного цвета. Для гипестезии было выявлено повышение порогов цветоразличения синего и зеленого. В целом, тип патологии цветоощущения оказался связанным с такими клиническими показателями как давность заболевания, тип течения и характер психотических приступов. Гиперстезия чаще всего наблюдалась у больных в начальных стадиях заболевания, а само начало болезни характеризовалось как острое. Гипестезия была более характерна длят пациентов с непрерывно-прогредиентным типом течения, длительно болеющих.

А.И. Певзнер указывает на связь между гиперестезией и депрессивными расстройствами у больных. При этом отмечались «цветовые обманы», т.е. неправильное определение цветового тона. Подобная связь подтверждается и наблюдениями С.А. Болдыревой, наблюдавшей у детей, находившихся в депрессивном состоянии, сложности в опознании цветовых тонов. Красный цвет назывался синим, а синий — желтым.

Гипестезия оказалась связанной с дереализационными симптомами. Больные жаловались на то, что вокруг все какое-то «ненастоящее», нереальное, «как во сне» и т.д.

С.В. Крайц считал, что «цветовые обманы» отражают аффективные колебания при психосенсорных формах шизофрении. Наибольшее раздражающее действие на больных с гиперстезией оказывают красный и черный цвета.

В.Д. Азбукина (1976) отметила повышение порогов цветоразличения синего и желтого цветов у больных параноидной шизофренией с реактивными осложнениями.

Учитывая данные, полученные при исследовании цветового зрения С.В. Кравковым с сотрудниками, результаты исследования А.И.Певзнер можно расценить как указывающие на патологические изменения в деятельности ВНС больного шизофренией, под влиянием болезненного процесса. Нарушения реактивности ВНС у больных шизофренией отмечалась во многих исследованиях.

Кроме указанных работ, нарушения цветового зрения в форме приобретенных дисхроматопсий в зависимости от острых психотических приступов и зрительных галлюцинаций обнаружены и в исследовании И.Л. Гольдовской (1978).

Не только грубые нарушения цветоощущения являются индикаторами психических нарушений у больных шизофренией. Информацию о них несет и соотношение порогов цветоразличения.

Э.Т. Дорофеевой с соавт. (1978) при обследовании больных шизофренией с психопатоподобным синдромом было выявлено, что изменение порогов цветоразличения в их соотношении между собой позволяет достаточно точно определить преобладающее эмоциональное состояние больных.

По данным Г.Я. Якуповой (1982) пороги цветоразличения испытывают влияние от терапии нейролептиками. Независимо от эмоционального состояния, наименьшие пороги цветоразличения наблюдались у больных, не получавших нейролептики. Абсолютная величина цветового порога не несет информации о глубине эмоционального дефекта. Это подтверждает вывод Э.Т. Дорофеевой (1970), что для диагностики эмоциональных состояний пациентов, информативным является именно соотношение порогов цветоразличения между собой, а не их абсолютные показатели.

Вместе с тем, И.Г. Беспалько (1975) не исключает, что при различных психических заболеваниях, в частности, шизофрении и маниакально-депрессивном психозе, абсолютная величина цветовых порогов по всему спектру может различать больных этими заболеваниями между собой, когда речь идет о больных общего соматотипа, в частности, пикниках. Соматотип больного является решающим фактором как для абсолютных величин порогов цветоразличения, так и для соотношения их между собой (см. главу 2).

Опираясь на результаты рассмотренных работ, можно сделать вывод, что изменения цветовой чувствительности при шизофрении в грубой ли форме (например, цветовые обманы) или выявляемые лишь с помощью специальных экспериментальных методов, отражают клиническую картину данного заболевания.
3.1.2. Цветовые предпочтения
В отличии от нарушений цветовой чувствительности при шизофрении, цветовые симпатии больных нельзя рассматривать только как непосредственную реакцию на болезненный процесс. Как это было показано в предыдущей главе, они могут быть опосредованы целой системой факторов, как психофизиологического, так и социально-психологического плана. Проявление болезни в цветовых выборах людей, страдающих шизофренией, как и в рисунках, прежде всего, сказывается в неадекватном отношении к цвету.

А.Л. Зюбан и Ю.В. Яновский (1970) изучали цветовые предпочтения больных шизофренией с целью проверки гипотезы Ю.Ф. Полякова (1962; 1969) о нарушении избирательности у больных при актуализации эмоционального опыта. Авторами был использован набор из 27 оттенков трех степеней насыщенности на основе краткой шкалы цветовых образцов Г.Г. Автандилова. Всем испытуемым были поставлены три задачи:

1. Выбрать два или более привлекательных для них цвета;

2. Выбрать два или больше неприятных цветовых тонов;

3. Разделить все цвета на три группы — «веселые», «мрачные» и «нейтральные».

В качестве «приятных» больные шизофренией чаще всего выбирали голубой, красный, зеленый, а также — черный и серый. Желтый и коричневый оценивались подобным образом очень редко. В 58 случаях из 150 (39%) все цвета «скопом» были оценены как «приятные».

В разряд самых «неприятных» чаще всего попадали те же черный и серый, что можно расценивать как проявление эмоциональной амбивалентности, столь характерной для больных шизофренией.

Классификация цветов по эмоциональному содержанию показала, что наряду с общепринятой оценкой «веселый» таких цветов как красный, голубой, оранжевый и зеленый, больные нередко, относили к данной группе серый, черный и коричневый.

Наибольшие затруднения испытуемые обнаружили при выборе «мрачных» цветов. В 45 случаях (30%) больные вообще отказывались это делать (феномен цветового отказа), мотивируя тем, что они — «все веселые» или «нейтральные». В остальных случаях «мрачными» чаще оценивались серый, черный и коричневый, но в процентном отношении подобная оценка этим цветам выставлялась больными реже, чем психически здоровыми испытуемыми («смягченный» цветовой отказ). К «нейтральным» чаще всего больные относили темно-оранжевый, темно-синий, бежевый, красный и зеленый.

По мнению авторов проведенного исследования полученные результаты свидетельствуют о нарушении цветоэмоционального ассоциирования при шизофрении и, тем самым, подтверждают гипотезу Ю.Ф. Полякова.

На наш взгляд, одним из самых интересных результатов данной работы, является выявление феномена «цветового отказа». Само это понятие было введено позже и независимо от авторов предыдущей работы, Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгавиным (1982). Ими было обнаружено, что при тестировании больных шизофренией тестом М. Люшера, многие из больных после выбора 2-3 наиболее симпатичных цветов, отказываются далее продолжать цветовое ранжирование. Больные чаще всего выбирали как симпатичные красный и желтый, а также — фиолетовый и синий. То, что в обоих исследованиях, несмотря на различие методик, авторы столкнулись с одним и тем же психологическим феноменом, подтверждается принципиальным сходством условий его проявления — ситуация выбора «неприятных» цветов (напомним, что в тесте Люшера производится ранжирование цветов по степени «приятности», симпатичности для испытуемого).

Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгавин связывают «цветовой отказ» с последствиями черепно-мозговой травмы (ЧМТ) у больных шизофренией, т.к. сходные результаты были обнаружены и в группе больных с последствиями ЧМТ, а у многих больных шизофренией, отказавшихся от продолжения цветового ранжирования, в анамнезе также были отмечены ЧМТ разной степени тяжести. Однако есть основания не согласиться с подобной точкой зрения на природу цветового отказа при шизофрении. Больные с последствиями ЧМТ, как это отмечают и сами Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгавин, прежде всего, отказывались от выбора самых ярких цветов теста Люшера — желтого и красного, что является показателем сверхраздражимости и перевозбуждения, невозможности переносить длительное эмоциональное напряжение, в то время как больные шизофренией, несмотря на ЧМТ в анамнезе, эти цвета, как правило, предпочитали. Данные нашего исследования (1991) позволяют трактовать феномен цветового отказа, с которым нам также пришлось неоднократно сталкиваться при обследовании больных шизофренией, как проявление параноидной настроенности или установки при определенных формах шизофрении и, прежде всего, параноидной. Параноидная настроенность может быть охарактеризована как сочетание подозрительности, недоверчивости, настороженности с чувством, что окружающие относятся к больному недоброжелательно, если не открыто враждебно. Параноидная настроенность непосредственно предшествует актуализации (как говорят психиатры, — кристаллизации) бреда преследования, ущерба или других вариантов параноида.

Цветовой отказ стоит в ряду родственных ему патопсихологических симптомов. Так, например, при обследовании больных шизофренией тестом Сонди (тест лиц), те из них, у которых отмечается параноидная настроенность, отказываются выбирать фотографии людей, которых, по инструкции теста, надо оценить, как неприятных больному. «Они все хорошие» — объясняет мотивы своего отказа больной шизофренией. В то же время, как показывает более глубокий анализ, для больных с параноидной настроенностью характерен высокий уровень враждебности по отношению к окружающим, но вытесняемой из сознания больного. Вытеснение враждебности приводит к гипертрофированному «положительному» отношению, которое декларируется больным («они все хорошие»), а сама враждебность, согласно механизмам проекции, приписывается окружающим. Вытеснение враждебности носит столь глобальный характер, что сказывается даже на отношении к цветам, которые в качестве знаков или символов могут способствовать ее проявлению. Возможно, что блокирование адаптивных каналов разрядки враждебности (невозможность ее канализации) является одним из ведущих факторов патогенеза параноидной шизофрении.

Характер цветовых предпочтений больных шизофренией может отражать не только искажение эмоционального реагирования, но и предрасположенность к более частому переживанию тех или иных эмоций.

В работе Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984) при обследовании больных малопрогредиентной шизофренией, для которых в картине болезни характерны неврозо- или психопатоподобные расстройства, было выявлено что больные, чаще отмечающие у себя апатию и раздражительность и реже — радость или спокойствие, предпочитают темные, тусклые цвета теста Люшера, а красный и желтый — отвергают. Считается, что при малопрогредиентной шизофрении изменения личности не носят столь выраженного характера (скорее, происходит их заострение), как при грубопрогредиентных вариантах. Возможно поэтому, цветовые симпатии таких больных являются психологическим понятными и, в принципе, сходными с цветовыми выборами психически здоровых испытуемых, испытывающих аналогичные эмоциональные переживания.

Смещение частоты эмоциональных переживаний вектора «радость-печаль» в сторону печали было отмечено Э.Т. Дорофеевой с соавт. (1978) при обследовании больных шизофренией с психопатоподобным синдромом с помощью методики цветовых порогов и теста М. Люшера.

Существуют ли какие либо специфические цветовые предпочтения у больных шизофренией и, если да, то какими факторами они определяются? На эти вопросы мы попытались дать ответ в своей диссертационной работе (1991).

С этой целью было обследовано 150 больных шизофренией различных форм и типов течения, но преимущественно параноидной формой.

Возраст испытуемых варьировал в пределах от 17 до 64 лет. Группы контроля составили психические больные других нозологий с шизофреноподобной симпоматикой и психически здоровые (92 и 383 человека соответственно). В качестве экспериментальной методики был использован клинический цветовой тест М. Люшера, включающий в себя 7 цветовых таблиц.

Было выявлено, что, в целом, больные шизофренией достоверно чаще, чем испытуемые обеих контрольных групп, выбирают в качестве симпатичных и приятных цветов самые яркие и светлые тона во всех 7-ми таблицах полного теста Люшера. Особенно это касалось цветов «активной» стороны: красного, желтого, оранжевого, а также — желто- зеленого, голубого и др. Темные, тусклые, мрачные оттенки выбирались больными достоверно реже, чем в контрольных группах; например, черный, темно-синий, коричневый и др.

В таблице 3.1.2.1 приведены результаты частотного анализа цветовых выборов (%) по основной таблице теста Люшера всех трех группах испытуемых (1 — больные шизофренией; 2 — психически больные с шизофреноподобной симптоматикой, 3 — психически здоровые).

Из таблицы 3.1.2.1 видно, что, например, красный цвет, ставится на первое место в ряду цветовых предпочтений каждым четвертым больным шизофренией, что значительно превышает нормативные показатели для данного цвета, полученные в группе психических здоровых испытуемых.

Таблица 3.1.2.1. Частоты цветовых предпочтений
Цвет Группа Позиция цвета Среднее
1 2 3 4 5 6 7 8
Серый 1 4 7 7 10 14 23 21 14 5,41
2 8 8 9 5 14 21 23 12 5,17
3 10 13 14 11 14 12 14 13 4,55
Синий 1 8 12 10 11 16 20 17 6 4,74
2 10 5 9 8 22 16 21 9 5,02
3 12 13 15 15 13 12 14 6 4,24
Зеленый 1 14 20 17 23 9 9 4 4 3,54
2 11 17 19 30 11 6 3 3 3,52
3 19 19 18 15 12 7 7 3 3,45
Красный 1 25 22 14 7 11 10 6 5 3,35
2 16 26 17 6 13 8 12 2 3,52
3 16 15 11 16 10 13 9 11 4,08
Желтый 1 12 15 20 14 8 9 14 8 4,16
2 9 16 14 17 12 14 7 11 4,25
3 9 10 13 10 13 16 16 12 4,82
Фиолетовый 1 29 16 17 13 10 5 5 5 3,21
2 34 17 13 13 4 8 6 5 3,08
3 24 14 11 8 10 7 11 15 4,09
Коричневый 1 4 9 12 19 22 12 14 8 4,75
2 6 7 13 15 21 23 11 4 4,69
3 8 11 12 18 17 14 10 5 4,47
Черный 1 2 1 3 6 4 13 18 53 6,81
2 2 4 4 3 2 9 18 58 6,84
3 1 4 5 7 11 19 18 35 6,25
Достоверность различий между группами в их отношении к цветам теста Люшера, в среднем, составила Р < 0.05 (метод хи-квадрат). Для красного цвета значение Х2 = 15.32; Р < 0.05 (1 и 2 группы) и Х2 = 47.19; Р < 0.001 (1 и 3 группы).

Как и следовало ожидать, различия между 1 и 3 группами носили более выраженный характер, чем между 1 и 2. Группа больных шизофренией обнаружила различия с группой психически здоровых испытуемых в отношении 23 цветов (из 33) полного варианта теста Люшера, в то время как различия с группой 2 касались 6 цветов теста.

Анализ цветовых выборов больных шизофренией показал, что наибольшей симпатией у них пользуются, прежде всего, цвета, относящиеся к красно-желтой части спектра, а из цветов «пассивной» стороны — светлые оттенки. Соотношение сумм «красной» и «желтой», к «синей» и «зеленой» колонок теста составило у них 1.35, а в группе здоровых — 1.04 (равномерное предпочтение).

В то же время, не было обнаружено какого-либо специфического цветового профиля для больных шизофренией. Усредненные ранговые ряды цветовых предпочтений во всех трех группах были, примерно, одинаковыми (см. таблицу 3.1.2.2).

Таблица 3.1.2.2. Сравнение ранговых рядов цветовых предпочтений
Группы Ранговый ряд цветовых
предпочтений. Места Ранговая корреляция
1 2 3 4 5 6 7 8 группы коэффициент
1 5 3 2 4 1 6 0 7 1-2 0.98*
2 5 3 2 4 6 1 0 7 2-3 0,74*
3 2 3 5 1 6 0 4 7 1-3 0,76*
* Примечание: все коэффициенты ранговой корреляции значимы.

Это же верно и в отношении остальных 6 таблиц цветового теста. Никакой определенной последовательности цветовых предпочтений на стимульном материале теста Люшера у больных шизофрений выявлено не было. Это означает, что цветовые выборы по тесту Люшера не могут служить средством нозологической диагностики в отдельных случаях. Один и то же ранговый ряд цветовых предпочтений может быть отмечен и у больного шизофренией, и у психически здорового человека.

Несмотря на это, полученные результаты однозначно указывают на то, что психическое заболевание в форме шизофрении оказывает влияние на цветовые предпочтения. У шизофрении нет одного какого-либо цвета или цветового профиля, но отмечается усиление чувств симпатии либо антипатии к определенным цветам.

Цветовые предпочтения больных шизофренией во многом напоминают «детский тип» цветового выбора — «любовь» к яркому и светлому. С клинических позиций данный факт может быть рассмотрен как один из первых признаков эмоциональной неадекватности, а с точки зрения психофизиологии цветового воздействия — как свидетельство по выражению Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгава особой «заинтересованности» психики больных шизофренией в интенсивных цветовых раздражителях.

Перед тем, как перейти к рассмотрению связи цветовых выборов больных шизофренией с клинической картиной заболевания, укажем на то, что, как и у здоровых, на цветовые симпатии больных оказывали влияние такие биологические факторы как пол и возраст. Но в отличие от здоровых, у которых яркие, светлые цвета чаще выбирались мужчинами, в обследованной группе больных шизофренией наблюдалась обратная картина — женщины предпочитали яркие и светлые цвета выраженнее, чем мужчины. Фактор возраста оказался значимым только в подгруппе женщин — как и в норме, с возрастом у них происходило перераспределение цветовых симпатий в сторону спокойных сине-зеленых тонов.
3.1.3. Клиника шизофрении и цветовые выборы больных
Как показало наше исследование, клиническими факторами, оказывающими влияние на цветовые выборы больных шизофренией, являются тип течения болезни, срок или давность заболевания, а также ведущий психопатологический синдром. Высокоспецифичные для шизофрении эмоциональные расстройства — неадекватность, амбивалентность и тупость проявляются не в самих цветовых предпочтениях, а в характере отношения больного к акту цветового выбора.

Грубо прогредиентные варианты шизофрении, например, непрерывно-прогредиентная параноидная шизофрения, характеризующаяся практическим отсутствием ремиссий и тотальными личностными изменениями, обнаруживают выраженные отличия в сравнении с малопрогредиентными. У первых тенденция предпочтения ярких и светлых оттенков теста Люшера носила особо утрированный характер. Цветовые выборы больных малопрогредиентной шизофренией, как это было показано ранее в исследовании Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984), имели более сбалансированный вид. Степень прогредиентности шизофрении и выраженность основной тенденции цветовых выборов при данном заболевании находятся между собой в прямой зависимости.

Давность заболевания сглаживает основную тенденцию цветовых предпочтений больных. Сравнение больных, страдающих шизофренией не более 3-х лет, с длительно болеющими (более 10 лет), выявило определенное нивелирование этой тенденции, особенно, у больных с редукцией продуктивной симптоматики и нарастанием эмоционального оскудения.

При рассмотрении связи между цветовыми выборами больных и выявляемыми у них на момент обследования психопатологическими синдромами обнаруживаются, по меньшей мере, две ее стороны.

Условно, их можно охарактеризовать, как количественная и качественная. При сравнении больных, у которых выявлялись синдромы параноидного круга (параноидный, галюцинаторно-параноидный, депрессивно-параноидный и др.), с больными, в клинической картине болезни которых на первый план выступали неврозоподобные, психопатоподобные или апато-абулические расстройства, обнаруживается, что для первых основная тенденция цветовых предпочтений при шизофрении носит существенно более выраженный характер. Различия между синдромами параноидного и непараноидного типа были особенно наглядными в отношении к красному цвету. Красный и его оттенки особо предпочитались больными с параноидными расстройствами. В таблице 8-ми цветов среднее ранговое место красного у них составило 2.8, в то время как у больных без параноидных расстройств — 3.9 (различия достоверны на 5% уровне; Р < 0.05).

Данный факт имеет существенное значение. Учитывая символику красного цвета и характер его психофизиологического воздействия на человека, можно сделать вывод, что «психология параноика», если можно так выразиться, — это «психология красного цвета» или «красного состояния».

С красным цветом связывается все самое активное, сильное и энергичное — от неописуемой радости до дикого гнева. Предпочтение красного означает либо стремление к этим «красным» состояниям, либо их переживание. Находиться в «красном состоянии» — это, по крайней мере, означает быть «ослепленным». Такой человек фиксирован на определенных, очень значимых для него идеях и чувствах, упорно стремится к их реализации, не обращая внимания на какое-либо сопротивление. Красный — действие, которое во что бы то ни стало должно осуществиться, освободившаяся энергия, которую практически, нельзя погасить, раз и навсегда сделанный выбор, лишенный сомнений. В этом — рок «красных состояний», которые становятся неподвластны человеку и влекут его за собой до тех пор, пока цель не будет достигнута, либо встречная преграда не окажется сильнее и тогда последует «взрыв». Принципы красного, как символа силы, — «все или ничего», «победа или смерть» и т.д.

Предпочтение красного параноидными больными сигнализирует о том, что их «психическая энергия» вышла из под контроля. Они становятся зависимыми от своих «красных состояний», определяющих как их поведение, так и отношение к окружающему. Это означает установку на непримиримую борьбу, поиск врагов, признание лишь крайних мер и отрицание компромиссов. «Красное состояние» ищет борьбу и сопротивление и, если не находит этого в реальном мире, то обращается к иллюзорному.

Психомоторная заторможенность параноидного больного под влиянием нейролептиков не должна вводить в заблуждение психиатров и клинических психологов, если они обнаруживают у него повышенное предпочтение красного цвета. Пациент может «выстрелить» в любую минуту, в самый неожиданный момент. Сохранение повышенного предпочтения красного после проведенного лечения, свидетельствует о некачественной ремиссии, несмотря на редукцию бреда и галлюцинаций и появление критики. Как показывают наши наблюдения, через короткое время следует новое обострение.

Противоположностью «красного состояния» является «синее». Оно, практически, не свойственно параноидным больным. Этот цвет редко поднимается выше 5 места в их ранговых рядах цветовых предпочтений, то есть, не «уравновешивает» красный. Используя выражение Гете, можно сказать, что у параноидных больных отсутствует цельность и гармония психических состояний. Поэтому, с точки зрения цветовой психологии, лечение параноидных больных должно включать в свои цели и обретение ими возможности переживать «синие состояния» — релаксацию, умиротворение, чувство удовлетворения и т.д.

Цветовые выборы параноидных больных несут определенную информацию о содержании их галлюцинаторно-бредовых переживаний. Например, повышенное (1-3 места цветового ряда) предпочтение коричневого цвета наблюдается у больных с ипохондрическим содержанием галлюцинаций или бреда. В случае психической нормы, выборы коричневого на первые места отмечаются у лиц с фрустрацией физиологических потребностей или у соматических больных. Интересно, что во многих случаях за, казалось бы, нелепыми и вычурными жалобами больных, предпочитающих коричневый («на мой желудок действуют какими-то лучами, и он гниет», «у меня изо рта идет смердящий запах» и т.д.), которые однозначно оценивались психиатрами как бред или галлюцинация, действительно стояло то или соматическое неблагополучие.

Это же верно не только для предпочтения отдельных цветов, но и для цветовых сочетаний. Так, цветовая пара — фиолетовый — красный на первых двух местах цветового ряда во многих случаях указывала на существенную роль в болезненных переживаниях больного сексуальных проблем.

Касаясь цветовых профилей непараноидных синдромов, прежде всего, следует отметить роль таких цветов как зеленый и красный. Для больных с неврозоподбными расстройствами, среди которых преобладали астенизация, раздражительность, фобии, общим оказалось негативное отношение к красному цвету, средний ранговый показатель которого составил 4.35. Чаще всего данный цвет занимал 5-7 места основной таблицы теста. Психологически подобный результат является достаточно понятным: отвержение красного свидетельствует о перевозбуждении, непереносимости сильных раздражителей.

Больные с психопатоподобными расстройствами — эксплозивностью, брутальностью, повышенной конфликтностью обнаруживают выраженное отрицательное отношение к зеленому цвету (средний ранг — 4.3).

Учитывая изложенные в предыдущей главе факты о связи между цветом и эмоциями, можно предположить, что цветовые выборы больных шизофренией несут информацию об эмоциональных расстройствах, характерных для этого заболевания.
3.1.4. Эмоциональные нарушения
Изменение отношения к цвету при шизофрении неоднократно наблюдалось при тестировании больных с помощью теста Роршаха и традиционно связывалось с нарастанием эмоционального дефекта. Было отмечено, что по мере развития процесса, происходит общее снижение количества цветовых интерпретаций (Piotrowski — 1965). Однако С и СF интерпретации начинают преобладать над FC и М («кинестетическими») ответами (Rickers-Ovsiankina — 1983).

Согласно Piotrowski (1965) три признака в тесте Роршаха являются патогномоническими для больных шизофренией: наличие одного или двух СF ответов (1); «сумма» цвета больше 1, но меньше 3.5 (2); наличие одного С или СF ответа при отсутствии «с» (светотень) интерпретации.

Delay с соавт. (1958) таким признаком считает простое называние цвета больным без какой-либо интерпретации.

По данным Eggert (1942) количество С и СF интерпретаций больше у больных гебефренической формой шизофрении, чем параноидной и простой.

В иссследовании Л.Ф. Бурлачука (1979) показано, что у больных галлюцинаторно-параноидной формой с выраженным дефектом в сравнении со здоровыми наблюдается снижение количества FС и СF ответов и рост С интерпретаций. У 28 больных отмечалось простое называние цвета.

При сравнении больных шизофренией в начальной стадии заболевания с дефектными больными у последних обнаружено общее снижение цветовых интерпретаций, особенно FС ответов. Л.Ф. Бурлачук характеризует больных в начальной стадии заболевания как «эмоционально напряженных», основываясь на том факте, что у них значительное количество FС интерпретаций сочетается с очень высоким удельным весом С ответов, а цветовые ответы преобладает над кинестетическими (М).

Сравнивая эти результаты с цветовыми предпочтениями больных по тесту Люшера, несмотря на различие исследовательских методов, можно отметить совпадения по многим параметрам. Во-первых, это усиление «интереса» к цвету на начальных стадиях заболевания, что отражает снижение интеллектуального, сознательного контроля эмоциональной сферы. На первый план выходят плохо контролируемые аффекты страха, гнева, эйфория, что создает впечатление усиления эмоций. В действительности причиной подобного, скорее, является расщепление эмоциональной и когнитивной сфер. Ранее подавляемые аффекты начинают свободно «разгуливать» и следовать только своей «логике». Во-вторых, с нарастанием дефицитарного состояния, этот «интерес» к цветам снижается; создается впечатление, что больные не знают, что с ними «делать», эмоциональное содержание цвета выхолащивается. В тесте Роршаха это проявляется в форме простого называния цвета, а Люшера — в неспособности провести акт цветового ранжирования. Больной не в состоянии проранжировать цвета по степени приятности не потому, что негативно относится к исследованию, а потому, что не понимает, как это цвет может нравиться или не нравиться. Больной может назвать цвет, но личностно отнестись к нему уже не способен. Говоря клиническим языком, у такого больного выявляется «эмоциональная тупость», являющаяся одним из главных признаков дефекта вызываемого болезнью.

Другими важнейшими эмоциональными нарушениями при шизофрении являются неадекватность и амбивалентность. Согласно клиническим наблюдениям, неадекватность, как правило, предшествует амбивалентности. Ее можно считать первой стадией процесса эмоционального деградирования больного шизофренией, итогом которого является тотальное эмоциональное оскуднение.

Наши наблюдения позволяют рассматривать неадекватность, амбивалентность и тупость как три стадии единого процесса, а не самостоятельные формы эмоциональной патологии. Во всех проявляется существенно общее, что позволяет связывать их с друг другом не формально, а содержательно. Основанием подобного вывода является генетическое родство форм отношения к акту цветового выбора у больных с проявлениями подобной эмоциональной патологии. Общим является выхолащивание эмоциональных значений цвета и замена их предметными, второстепенными ассоциациями.

На первой стадии (неадекватность) это проявляется в приписывании цвету несвойственных (в общепринятом плане), сугубо индивидуальных значений, основанных на поверхностных, «слабых» ассоциациях. Так один из больных выбрал в качестве наиболее симпатичного черный цвет, что при шизофрении наблюдается очень редко. Свой выбор он обосновал следующим образом: «цвет мира, а не войны, потому что черный — цвет земли, поэтому он и радостный». Другой пациент, поставивший черный цвет на последнее место, вместе с тем дает ему положительную характеристику: «цвет ночи, когда заходит солнце, чувствую себя гораздо лучше» (бред воздействия солнечных лучей), а затем добавляет — «но и плохой, сам по себе цвет не очень хороший».

На последнем примере можно уже наблюдать переход эмоциональной неадекватности в амбивалентность. Она проявляется в форме объединения в представлениях больного противоположных значений цвета. В норме, амбивалентность также наблюдается, но психически здоровый человек нивелирует ее, в частности, с помощью создания иерархии признаков. Для больного шизофренией с эмоциональной амбивалентностью все значения и ассоциации цвета рядоположены, имеют, примерно, равную ценность и актуализация их зависит в основном от ситуативных причин. В акте цветового выбора особенно яркие случаи эмоциональной амбивалентности проявляются в форме одновременного положительного и отрицательного отношения к цвету. Больной может перекладывать его с места на место, изменять положение в цветовом ряду при последующих выборах и даже заявлять, что «половина цвета мне нравится, а другая нет». Просьбы объяснить подобное отношение к цвету вызывают ответы типа: «синий — веселый, цвет курьерского поезда, на котором весело ехать, но он и грустный, т.к. у меня зонт синего цвета, а я дождь не люблю».

Создается впечатление, что больному требуется своеобразный костыль — предметная ассоциация цвета, чтобы выполнить задание цветовой классификации. Ему трудно отнестись к цвету непосредственно, прочувствовать эмоциональное впечатление, вызываемое самим цветом.

На стадии эмоциональной тупости больной оказывается неспособным даже приписать цвету какие-либо эмоциональные значения. Цвет становится для него просто краской, которой можно что-нибудь покрасить, но не более. Поэтому инструкция «выбрать цвета по степени симпатичности» ничего не говорит больному и он уточняет: «как это симпатичный? Надо знать, для чего выбираешь цвет». Столь выраженное влияние на цветовые симпатии больных шизофренией специфических для данного заболевания эмоциональных расстройств, ставит под сомнение возможность диагностики эмоциональных состояний больных с помощью методики цветового ранжирования.

С целью более определенного ответа на данный вопрос, нами был проведен следующий эксперимент. Кроме традиционного выбора цветов «по степени симпатии» (1-й тип выбора), больным было предложено проранжировать цвета в соответствии со своим актуальным эмоциональным состоянием (2-й тип). Результаты представлены в таблице 3.1.4.1

Таблица 3.1.4.1.
Тип выбора Ранговый ряд Ранговая корреляции
1 3 5 2 4 1 6 0 7 0,02
2 0 5 2 6 1 3 7 4
Данное значение коэффициента ранговой корреляции Спирмена (Ро = 0.02), что означает отсутствие корреляционной зависимости между ними.

Выборы второго типа более «печальные». Самым «соответствующим» своим настроениям и чувствам больные считают серый цвет (0). Красный и желтый располагаются в самом конце цветового ряда. В целом, данный цветовой профиль, во многом, напоминает профили «стыда» и «утомления» по А.М. Эткинду (1979).

Исходя из этих результатов, можно сделать вывод, что цветовые выборы «по симпатии» больных шизофренией не отражают их актуальные эмоциональные состояния. При опросе больных, нередко, можно было услышать объяснения типа — «мне хочется, чтобы так было», «я понимаю, что у меня не так, но они такие красивые ...» и т.п.

В данном случае мы сталкиваемся с определенным парадоксом. С одной стороны, эмоциональное содержание цвета для больных шизофренией, во многом, выхолащивается, а с другой, они оказываются способными выразить свое эмоциональное состояние посредством цвета.

Более углубленный анализ показывает, что эта способность во многом зависит от степени эмоциональной и личностной сохранности.

У больных малопрогредиентной шизофренией, при которой распад психики не столь глобален, два типа цветовых выборов имеют наибольшие различия между собой. Коэффициент ранговой корреляции в данной подгруппе составил -0.81 (Р < 0.05), что говорит о наличии обратной корреляционной зависимости между двумя типами выборами цвета. В то же время, у больных непрерывно-прогредиентной и приступообразно-прогредиентной шизофренией отмечается сходство между двумя типами выборов. Прежде всего, это относится к больным приступообразно-прогредиентной формой в психотическом состоянии. У них показатель Ро Спирмена составил +0.62. Большинство больных данной подгруппы указывало на то, что им нравятся цвета, которые соответствуют их эмоциональному состоянию. В ряде случаев, создавалось впечатление, что больные не дифференцируют два типа заданий между собой.

Свидетельством того, что степень различий между двумя типами цветовых выборов может служить диагностическим признаком уровня сохранности личности больного, в определенной мере, является и то, что психически здоровые испытуемые в своем большинстве считают, что выбор «по симпатии» и «по эмоциональному состоянию» — не одно и то же. В среднем, значения Ро у них находились в диапазоне от -0.3 до +0.1 (слабая отрицательная корреляция, либо отсутствие корреляционной зависимости).

В этой связи, можно вспомнить, что, по мнению Э.Т. Дорофеевой, цветовые выборы «по симпатии» отражают «стратегию» эмоционального реагирования, т.е. актуальные эмоциональные состояния испытуемых не проявляются непосредственно в их цветовых предпочтениях.

В случае больных шизофренией правомерно предположить, что их цветовые выборы «по симпатии» носят, в определенной степени, компенсаторный характер. Выбирая в качестве «симпатичных» цвета, связанные с положительными эмоциональными переживаниями, они символически компенсируют дефицит подобных эмоций у себя.

Известно, что при шизофрении происходит снижение способности переживания положительных эмоций (Ю.Ф. Поляков, Н.С. Курек — 1985), в то время как восприятие, оценка и переживание отрицательных эмоций значительно обостряются особенно на начальных стадии заболеваний, особенно у больных малопрогредиентной шизофренией (Н.Л. Васильева, Т.В. Корнева — 1984).

Поэтому, усиление, особенно у недавно заболевших, предпочтения ярких и светлых оттенков теста Люшера, кроме всего прочего, можно рассматривать и как следствие фрустрации потребности в переживании положительных эмоций.

Несомненно, что цветовые предпочтения больных шизофренией, носят полифакторную природу. Патофизиологические и биохимические изменения при данном заболевании также вносят свой вклад в их картину. Наши наблюдения изменений цветовых выборов больных непосредственно после приема ими нейролептиков (аминазин, галоперидол) показывают, что они наступают уже через 15-30 минут и проявляются в смене типа цветового предпочтения: больные начинают «симпатизировать» таким цветам, как коричневый, серый, синий, а красный и желтый — отвергать. Через 2-3 часа наблюдается почти полное восстановление первоначального типа выбора. То психотропное действие, которое оказывают данные препараты, непосредственно сказывается на цветовых предпочтениях больных, хотя и на короткое время. Ряд данных позволяет считать, что отсутствие изменений в цветовых предпочтениях под влиянием нейролептиков свидетельствует о резистентности по отношению к этим препаратам.


Количество просмотров: 3597

Что ещё смотрели люди, читавшие данную статью:
Литвак Михаил "Психологическое айкидо (Глава3,4)" [3001]
Аллан Пиз, Алан Гарнер. Язык Разговора. 1часть [4058]
Карнаух И.И. Коучинг. Успех после успеха 3часть [3054]
Джонсон Роберт ОН: Глубинные аспекты мужской психологии 2часть [4392]
Литвак Михаил "Психологическое айкидо (Глава2)" [3037]

Ключевые слова для данной страницы: Базыма Б.А. "Цвет и психика" 3часть


Библиотека сайта © ezoterik.org 2011