Главная сайта

Библиотека Эзотерики, Оккультизма, Магии, Теософии, Кармы.
  Оглавление  

БИБЛИОТЕКА

Информация
Поиск:

Книги в библиотеке:

категория Астрология [38]

  ДЖОАННА ВУЛФОЛК [20]
    
категория Белая Магия, черная, практическая ... [87]

  Практическая магия Автор: Папюс [8]


категория Великие, известные Эзотерики: Лао Цзы, Мишель Нострадамус. [13]

  Бхагван Шри Раджниш (Ошо) [48]
    
  ВИГЬЯНА БХАЙРАВА TAHTPA, КНИГА ТАЙН [83]
    Эзотерические техники, приемы, методы от ОШО
  Карлос Кастанеда [63]
    
  Предсказательница Ванга [13]

категория Гипноз. Принципы, методы, техника. [19]

категория Деньги, успех, процветание. [38]

категория Дети - Индиго [29]

категория Карма [9]

категория Нетрадиционная медицина [82]

  Мазнев Н.И. Лечебник, Народные способы [36]
    
категория НЛП [34]

категория Нумерология [17]

категория Психология [66]
Имеется связь с разделом Эзотерические тренинги, психотехники, методы...
  Дейл Карнеги. [19]


категория Разное [113]
Некаталогизированные материалы по эзотерике
категория Теософия [30]

категория Эзотерика, Оккультизм [74]

  Александр Тагес - Омикрон [10]
    
  Астрал [30]
    
  Ментал [3]
    
  Семь тел, семь чакр. [11]
    
категория Эзотерические тренинги, психотехники, методы для изменения состояния сознания, тренировки, разгрузки и т.п.. [66]

Свежие материалы:

свежие материалы Анни Безант ПУТЬ К ПОСВЯЩЕНИЮ и СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (заговоры защитные, обереги 4 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (для любви, семьи, на удачу в жизни и в делах, для привлечения денег 3 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (заговоры от болезней, для красоты. 2 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (от болезней)
→ Подробнее

Популярные материалы:

популярная литература [более 29600 просмотров]
Заговоры, заклинания, знахарские рецепты и многое другое из Учебника Белой магии. → Подробнее
популярная литература [более 19600 просмотров]
Снять порчу, наговоры, заговоры 1часть → Подробнее
популярная литература [более 10800 просмотров]
Книга проклятий → Подробнее
популярная литература [более 9600 просмотров]
Сафронов Андрей - Энергия денег → Подробнее
популярная литература [более 9100 просмотров]
Практическая магия. Определение магии Папюс 1 глава → Подробнее

Другие разделы сайта:

Сонник - толкование снов
Рецепты народной медицины
Гадание онлайн
Гадание на картах Таро
Бесплатные гороскопы
Психологические тесты
Развивающие игры
Нумерология



Карнаух И.И. Коучинг. Успех после успеха 3часть

        Глава 2. Коучинг до коучинга: литературная диагностика кризиса середины жизни

2.1 Cиндром кризиса середины жизни: острая индивидуальная тоска на фоне общепризнанных успехов
Если рассудить логически, то у человека просто не должно быть более счастливого времени, чем десятилетие между тридцатью и сорока.
Конечно, успехи он знал и раньше - в школе и в университете. Но это были успехи учебные. Тогда человек всего лишь учился жить, но еще не жил по-настоящему, неся ответственность за себя и за других.
Опекавшие его взрослые играли с ним в специальные педагогические игры. Их цель состояла в том, чтобы приучить к мысли: упорный труд непременно приводит к успеху, а лень - к неудаче. Поначалу, в школе, в успех и неуспех играли совсем уж понарошку, используя только моральные стимулы: за «пятерки» хвалили, за «двойки» - отчитывали. В университете стали вводить стимулы материальные - в гомеопатических дозах. Но все равно это были успехи игрушечные. Ведь никто и никогда не рассматривал стипендию как способ заработать на жизнь.
И в первые годы самостоятельной работы о настоящем успехе говорить было еще рано. Недавний выпускник еще долго оставался учеником. Он всегда действовал под опекой мастера. Успехом для него оказывалось всего лишь повторение того, что этот мастер умел давно - и гораздо лучше. Старшие всегда ожидали от неофита ошибки, пребывая в постоянной готовности поправить и переделать. Отвечали за все по-прежнему они. Но, напуская на себя строгость и отчитывая за ошибки, они только усмехались в душе, вспоминая свои молодые годы.
Игра в успех заканчивается только годам к тридцати, когда человек уже настолько осваивался в избранном деле, что начинает считать, что не уступает мастерам. А кое в чем даже и превосходит их.
Казалось бы, что за счастливые времена!
В самом деле: за порогом тридцатилетия человек уже сам чувствует себя мастером. Он, стало быть, хозяин своей жизни. Он сможет найти применение своим способностям в любом месте, так что уже ни от кого полностью не зависит. Мастерство дает человеку свободу. Может, мастера старшего и среднего поколения и умеют что-то такое, чего не умеет мастер молодой. Но зато у них уже нет энергии и задора. Им приходится экономить силы. А потому они не ищут ничего нового, довольствуясь рутиной - тем, что было удачно найдено однажды и теперь только повторяется. Значит, у молодого тридцатилетнего человека есть блестящие перспективы для состязания с ними. Причем стимулов для роста предостаточно и помимо молодого честолюбия - ведь это как раз то время, когда надо обеспечивать семью, заводить и обустраивать свой дом.
Идеальное, казалось бы, время…Отчего бы не чувствовать в эту пору безграничное счастье?
Но…
Как же тогда объяснить те тяжкие душевные кризисы, которые во все времена подстерегали людей именно за порогом тридцатилетия?
* * *
В 534 году до нашей эры, в возрасте двадцати девяти лет, оставил семью сын выборного царя-раджи Сиддхартха Гаутама: «Бросив последний взгляд на спящую Яшодхару и сына Рахулу, он однажды ночью покинул родительский дом, снял перед городом свои дорогие одежды и знаки сословия, отрезал волосы и стал, как многие другие, бездомным» .
До этого сих пор жизнь принца Гаутамы была счастливой и безмятежной. Окруженный избранной аристократической молодежью, он проводил время в наслаждениях. Был ли принц Гаутама человеком успешным? Конечно! Ведь жизненный успех в те давние времена был предопределен происхождением. А что, спрашивается, может быть выше, чем положение принца - пусть даже и в маленьком государстве?
Но Гаутама оставил определенную ему от рождения счастливую и безмятежную жизнь - чтобы стать в новой жизни Буддой.
* * *
Как со свойственной ему научной точностью определил французский позитивист Э.Ренан, член Французской и Португальской Академий наук, а также член- корреспондент Петербургской Академии, Иисусу было около тридцати трех лет , когда он решил круто изменить свою жизнь. Иисус перестал плотничать, оставил овдовевшую мать и отправился из Галилеи креститься к Иоанну. Затем он удалился в пустыню, чтобы подготовить себя к совершенно новой жизни, в которой стал Христом.
Можно ли понимать этот поступок всего лишь как попытку уйти от неудачливой жизни простого плотника?
Разумеется, нет.
Даже если бы Иисус был всего лишь плотником, у него не было бы никаких оснований считать себя обделенным жизнью. Ведь он, как то и было положено, занимался ремеслом своего отца, продолжая семейное дело. Но, как доказало дальнейшее развитие событий, Иисус всего лишь плотником вовсе не был. В спорах с фарисеями и книжниками он обнаружил глубокую компетентность в богословских вопросах. Стало быть, он еще до ухода из дома готовил себя к духовной деятельности, хотя в школах книжников и не обучался.
О познаниях Иисуса Э.Ренан пишет так:
« Чтение книг Ветхого завета произвело на него сильное впечатление. <…> Истинная библейская поэзия, ускользавшая от наивных иерусалимских толкователей, была во всей полноте открыта его дивному гению. <…> Истинными его учителями сделались пророки, в особенности Исайя и его продолжатели…Без сомнения, он читал также и многие апокрифические сочинения…Особенно его поразила книга Даниила.»
Сочетание таких познаний с занятиями плотницким делом вовсе не представляло собой какого-то исключения. «Это положение не было ни унизительным, ни неприятным. Еврейский обычай требовал, чтобы человек, посвятивший себя умственному труду, знал какое-либо ремесло. Самые знаменитые из учителей были ремесленниками, например Святой Павел, получивший тщательное воспитание ( у известного богослова Гамалиила - А.П. и И.К.), делал палатки или ткал ковры» .
Так что до крутого жизненного поворота Иисус всего лишь жил, как и было принято жить - именно так, как полагалось. Он унаследовал от отца ремесло - и наверняка достиг немалого мастерства в плотницком деле к двадцати девяти годам. Кроме того, он читал книги и участвовал в богословских спорах - и тоже достиг в этом немалых успехов. Ведь не взялось же ниоткуда его искусство полемики, позволявшее ему посрамлять фарисеев и книжников.
Так что жизнь Иисуса, предшествовавшая уходу из дома, могла считаться вполне успешной.
Почему же Иисус от нее отказался?
* * *
В тридцать два года Мартин Лютер получил под свое начало одиннадцать монастырей и фактически стал приором, то есть первым священником Саксонии. Бесспорный жизненный успех! И, как выражаются на своем сленге нынешние эксперты по менеджменту, прекрасная стартовая позиция для дальнейшей работы в системе.
Почему же всего через два года после такого успеха он опубликовал свои «Тезисы», положив, тем самым, начало протестантизму в Германии - то есть начал рушить до основания всю систему папистской церкви, в которой доныне трудился?
Откуда у тридцатилетних людей это стремление - зачеркнуть бы всю жизнь и сначала начать? Откуда такая тоска от успеха и благополучия?
* * *
Вот еще пример, на этот раз - отечественный: история князя Касатского, поведанная великим психологом Львом Толстым.
« В Петербурге в сороковых годах случилось удивившее всех событие: красавец, князь, командир лейб-эскадрона кирасирского полка, которому все предсказывали и флигель-адьютантство и блестящую карьеру при императоре Николае I, за месяц до свадьбы с красавицей фрейлиной, пользовавшейся особой милостью императрицы, подал в отставку, разорвал свою связь с невестой, отдал небольшое имение свое сестре и уехал в монастырь, с намерением поступить в него монахом. Событие казалось необыкновенным и необъяснимым для людей, не знавших внутренних причин его; для самого же князя Степана Касатского все это сделалось так естественно, что он не мог и представить себе, как бы он мог поступить иначе» .
Дело было вовсе не только в том, что его возлюбленная невеста оказалась любовницей государя. Сестра Степана Касатского, «такая же гордая и честолюбивая, как и брат», понимала, « что он стал монахом, чтобы стать выше тех, которые хотели показать ему, что они стоят выше его». Она понимала, что, «поступая в монахи, он показывал, что презирает все то, что казалось столь важным другим и ему самому в то время, как он служил, и становился на новую такую высоту, с которой он мог сверху вниз смотреть на тех людей, которым он прежде завидовал» .
Когда Л.Н Толстой пояснял смысл повести «Отец Сергий» В.Г. Черткову, он писал: « Борьба с похотью тут эпизод или скорее одна ступень; главная борьба с другим - со славой людской» .
Князю Степану Касатскому стала ненавистна своя собственная слава среди людей. И вообще вся и всяческая слава, которая только существует в мире.

* * *
Читатель может сказать, что все приведенные нами примеры связаны с выбором религиозным: люди порывали с суетным миром и уходили на поиски новой веры. Да, мы намеренно выбрали их - как наиболее яркие и говорящие сами за себя: здесь не требуется доказательств того, что происходит самый радикальный разрыв с прежней жизнью и окружением. Он просто бросается в глаза.
Однако желание круто изменить свою жизнь испытывали вовсе не только те люди, которые впоследствии порвали с миром. Просто у других кризис середины жизни находил менее явное и однозначное выражение. Они не оставляли мира, но совершали в нем самые неожиданные поступки. Одни бросали хорошо налаженное ими дело, приносящее немалый доход, и круто меняли не просто профессию, а род деятельности вообще, предвидя, что придется жить в нищете. Другие порывали с семьей, оставляли дом, вызывавший зависть других, и пытались начать все сначала. Третьи не решались даже на такие, менее радикальные шаги. Они продолжали жить по инерции, мучаясь от разлада с собой. Они по-прежнему делали дела, вызывавшие у них острую тоску, общались с людьми, совершенно чужими им - но иногда эта непереносимая тоска выражалась в пронзительных поэтических строчках.
* * *

Школьным учительницам литературы приходится каким-то образом объяснять своим несовершеннолетним питомцам такие строки из «Евгения Онегина»:
« Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей »
Эти слова ставят учительниц в весьма сложное положение. Как же так? А.С. Пушкин - светоч российской словесности, «наше всё» - вдруг предстает великим человеконенавистником? Вначале он восклицает: «Да здравствует Разум!». А затем заявляет, что всякий, кто мыслил, непременно закончит презрением к людям…
Этому ли должна учить школа - рассадник истины, добра и красоты? Ох, не этому… Представьте себе хотя бы на миг тему выпускного сочинения в школе - « Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей»?
Учительницы справляются с возникшим затруднением, говоря, что мизантропия Пушкина была напускной - он, дескать, всего лишь следовал моде, установленной Байроном. ( А в глубине души, надо полагать, по-прежнему оставался гуманистом?) Да, всем молодым светским львам того времени мода предписывала вести обязательный для них образ жизни с глубоким отвращением - являться на балы, но не танцевать; посещать театры, но отчаянно скучать; тягостно вздыхая, вести светские беседы с красавицами и без всякого удовольствия вкушать лучшие блюда мировой ресторанной кухни?
Положим, такая мода действительно была. Но почему она так распространилась среди молодых и вполне успешных дворян? Не потому ли, что совершенно соответствовала их мироощущению?
Возможность психологического объяснения жизненных переживаний Онегина на корню была уничтожена социологизаторским подходом литературоведов-разночинцев. Они полагали, что Онегин - «лишний человек», потому что дворяне - кстати сказать, соперники разночинцев на чиновничьей службе - вообще класс лишний, для общества бесполезный.
В дальнейшем же - во времена революционные и послереволюционные - теория «лишнего человека», столь спасительная ныне для школьных учительниц литературы, и вообще перестала нуждаться в каких-либо доказательствах.
Достаточно было прочитать голодному школьнику описание онегинского обеда:
« Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток,
Пред ним rost-beef окровавленный,
И трюфли, роскошь юных лет.
Французской кухни лучший цвет,
И Страсбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым»

А, прочитав, тут же сказать, что именно такая жизнь и надоела дворянину Онегину.
Учащимся при этом сразу же становилось ясно, что подобных «лишних людей» надо уничтожать - как класс, потому что они просто заелись. Такой же аргумент, указывающий на разницу в питании - использовался в ходе пролетарской революции и против буржуазии. Этот классовый враг тоже питался ананасами, а потому подлежал уничтожению. «Ешь ананасы, рябчиков жуй - день твой последний приходит, буржуй».
Ныне, когда ананасы подешевели, про «лишнего человека» объяснять стало трудно.
Так что все же используем упущенную некогда возможность психологического толкования - и предположим, что «Евгений Онегин» был написан именно о кризисе пресыщенности успехом.
От такого кризиса не застрахованы и современные деловитые американцы, которые отнюдь не чувствуют себя «лишними людьми», будучи по горло завалены неотложными делами. Как иначе объяснить появление фильма «День сурка», сюжет которого прямо соответствует пушкинской формуле:
« До утра жизнь его готова,
Однообразна и пестра.
И завтра то же, что вчера» .
Симптом психологического кризиса - именно в том, что жизнь вдруг представляется человеку вечным повторением того же самого, суетным кружением на месте. Она представляет собой один и тот же день, который повторяется до бесконечности. И это - невыносимо.

* * *
Тяжелая меланхолия и усталость возникают именно от достижения того, что в массовом сознании представляется жизненным успехом и счастьем. У пушкинских баловней света она, возможно, и наступала раньше, чем у сегодняшнего человека: успешная жизнь доставалась им по наследству, без продолжительных и упорных трудов. Потому уныние и пресыщенность пришли к Онегину значительно раньше - не в середине жизни, а в «осьмнадцать лет». Человек сегодняшний - если не считать юных баловней из богатых семей - достигает процветания позже. Десятилетие, а то и два он посвящает упорному труду, пока не достигнет тех жизненных стандартов, которые представлялись ему в юности верными признаками процветания. Упорно трудясь, он живет только будущим. И вот будущее приходит, стандарты достигаются, а обещанного счастья - нет.
Именно тогда и наступает тот самый период мизантропии, которая столь обстоятельно описана Пушкиным.
«Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж нет очарований,
Того змея воспоминаний,
Того раскаянье грызет»

Подавленное настроение, скука и тоска на гребне успеха - вот верные симптомы кризиса. И описаны они у Пушкина со всей серьезностью и сочувствием, а вовсе не как причуды повесы.
* * *

Забудем про ананасы в шампанском. Посмотрим на пушкинские описания симптомов кризиса успешного человека взглядом клиническим. Таким, каким Пушкин смотрел и сам - за много лет до возникновения психологии и психиатрии.
« Но был ли счастлив мой Евгений,
Свободный, в цвете лучших лет,
Среди блистательных побед,
Среди вседневных наслаждений?
Вотще ли был он средь пиров
Неосторожен и здоров?»

Вопрос у Пушкина ставится, разумеется, о здоровье психическом, а не о расстройстве желудка. И диагноз выставляется однозначный: по-английски «сплин», по-русски - «хандра». ( У первых психиатров это стало называться «меланхолией» - полным отсутствием интереса к жизни, который часто сопровождается попытками суицида).
Пушкин, отвечая на вопрос о здоровье, констатирует: нет, здоров Онегин не был.
« Нет: рано чувства в нем остыли;
Ему наскучил света шум;
Красавицы не долго были
Предмет его привычных дум;
Измены утомить успели;
Друзья и дружба надоели…
И хоть он был повеса пылкой,
Но разлюбил он наконец
И брань, и саблю, и свинец.
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу;
Он застрелиться, слава Богу,
Попробовать не захотел,
Но к жизни вовсе охладел» .

* * *

Каждый видит только то, что готов и хочет увидеть. Для человека, всецело поглощенного вопросами социально-политическими, «Евгений Онегин», разумеется, будет представляться всего лишь энциклопедией русской общественной жизни. И, разумеется, такой человек никогда не увидит в пушкинском творении энциклопедии жизни психической, внутренней, не увидит отдаленного предвестия психологии и психиатрии, занятия которыми - до того, как они попытались превратиться в строгие науки - было уделом исповедующих священников, философов и художников.
Может быть, у Онегина ( Пушкина … Байрона…) и были такие подражатели, которые, не испытывая никакого психологического кризиса, просто симулировали его, интересничали, разыгрывали на людях пресыщенность жизнью, следуя моде на «дендизм».
Но ведь и у Будды были такие же подражатели. А вот сам Будда, уходя от мира, никому не подражал.
И Онегин не следует никому, кроме самого себя, когда покидает столицу и отправляется в странствия по России. Путешествие это нужно ему, чтобы остаться наедине с собой. Ни о каком следовании моде, ни о какой показной разочарованности в жизни уже не может быть и речи. Даже наедине с собой Онегин остается разочарованным в жизни, меланхоликом в последней степени - при полном физическом здоровье.
Вот он, подобно принцу Гаутаме, смотрит на больных и старцев, которые приехали лечиться кавказскими минеральными водами - и переживает нечто подобное: острую тоску:
« Питая горьки размышленья,
Среди печальной их семьи,
Онегин взором сожаленья
Глядит на дымные струи
И мыслит, грустью отуманен:
Зачем я пулей в грудь не ранен?
Зачем не хилый я старик,
Как этот бедный откупщик?
Зачем, как тульский заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? - ах, создатель!
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне ждать? тоска, тоска!...»

* * *
Можно, конечно, полагаться на политологию и социологию, полагая всякие психологические переживания делом личным и преходящим. Но тот, кто поступает таким образом, рискует совершить не только теоретическую ошибку. Кризис пресыщенности успехом может завести молодых и энергичных людей очень далеко. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть строфу XVII из десятой главы « Евгения Онегина».

По мнению А.С.Пушкина, знавшего, о чем он говорит, высшая элита российского офицерства - люди весьма и весьма успешные - отчаянно скучала. Скучала точно так же, как смертельно скучал, распивая шампанское с друзьями, Евгений Онегин.
Это и обернулось, в конечном счете, восстанием декабристов.
« Сначала эти заговоры
Между Лафитом и Клико
Лишь были дружеские споры,
И не входила глубоко
В сердца мятежная наука,
Все это было только скука…»

Нет, право, психологам еще предстоит написать о роли скуки и тоски во всемирной истории…
* * *
Острая тоска от неподлинности своей жизни - вполне успешной! - охватывает и человека совсем другой эпохи - поэта советских времен. Симптомы кризиса те же, что и у пушкинского Онегина - «друзья и дружба надоели» и т.п. Здесь, правда, следует важное уточнение - относится это только к дружбам ненастоящим, ненужным, суетным, чисто светским.
« Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит,
а ходят в праздной суете
разнообразные не те.
И он
не с теми ходит где-то
и тоже понимает это,
и наш раздор необъясним,
и оба мучаемся с ним.
Со мною вот что происходит:
совсем не та ко мне приходит,
мне руки на плечи кладет
и у другой меня крадет…
О, сколько нервных
и недужных,
ненужных связей,
дружб ненужных!
Во мне уже осатанённость!..
О, кто-нибудь,
приди,
нарушь
чужих людей
соединенность
и разобщенность близких душ» .
Е. Евтушенко написал это послание Б. Ахмадулиной в 1957 году, в двадцать четыре года. ( Поэты всё переживают раньше и острее, не дожидаясь тридцатилетнего рубежа. Самый печальный из них, М.Ю.Лермонтов, в двадцать семь лет уже погиб, но успел оставить целую галерею портретов безысходно одиноких персонажей - «духов изгнанья»).
Впоследствии отчаянный крик души Евтушенко был счастливо утоплен в патоке новогодней сказки Э.Рязанова: он стал проходной песенкой «лирического героя», у которого в фильме есть все - и верные друзья, и настоящая любовь, и любимая работа. Так что кризис середины жизни превратился всего лишь в легкую элегическую грусть.
Это, конечно, было точно такой же формой утешительной психотерапии, как и теория «лишнего человека»… Смысл терапии был в обоих случаях один: никаких психологических кризисов от «нервных и недужных связей» нет; а если и есть, то случаются они вовсе не с нами; а если и с нами, то редко и, главное, ненадолго.
Ну, нашел себе Женя Лукашин в фильме Рязанова не ту невесту. Иногда такое случается. Но ведь все кончилось хорошо! Нападает хандра - меланхолия не только на пресыщенных «лишних людей» из дворян, но и на граждан общества развитого социализма. Но - редко и ненадолго. И у вас тоже, уважаемые зрители, тоже все кончится хорошо, если что… Стоит только напиться до беспамятства и улететь на самолете куда-нибудь в другой город…
* * *

Но если поверить, что такие психологические кризисы действительно редки и мимолетны, то как объяснить поистине всероссийскую любовь современного среднего поколения к чтению Г.Г.Маркеса?
Тот же Е.Евтушенко толкует его роман «Сто лет одиночества» в духе взвешенного социалистического экзистенциализма: с одной стороны, бунтовать против «простой жизни» без плана бессмысленно, а с другой стороны - как же не бунтовать? Ведь приходит совсем не тот, не та, не те - сплошные нервные и недужные связи…
«Маркес убедительно показывает, что стремление разрушать без ясного осознания созидательных задач бесплодно. Но бесплодно и стремление сохранить «статус-кво», ибо наступает страшный процесс саморазрушения и появляются всепожирающие рыжие муравьи. Бесплодно прятаться в древние пергаменты, выискивая там спасительную мудрость. Бесплодно выкрикивать веселый лозунг: « Плодитесь, коровы, - жизнь коротка!» - и устраивать лукулловы пиры. Бесплодно запираться от жизни, как Ребекка, и ожидать любого, кто осмелится нарушить ее покой, с заряженным пистолетом. Бесплодно ломать кровати, пытаясь спрятаться в секс от беспощадного времени, как это делают представители младшего поколения Буэндиа… Бесплодно накопительство, ибо время пережевывает все накопленное, как мул Петры Котес в конце концов пережевывает перкалевые простыни, персидские ковры, плюшевые одеяла, бархатные занавески и покров с архиепископской постели… Бесплодно и самоотречение Урсулы, надорвавшейся в заботах по сохранению дома и рода <…> Маркес предостерегает от всех опасностей безответственного бунта, но в то же время и призывает людей «плюнуть хотя бы один раз на все» .

Хотя бы один раз? Или - раз и навсегда?
Человек в середине жизни склонен выбрать второй вариант ответа.
Он, не задумываясь, подписался бы под словами апостола Павла:
« Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» .
А еще - под словами Данте Алигьери (1265-1321):
«Земную жизнь пройдя до половины
Я очутился в сумрачном лесу»


2.2 Симптоматика кризиса середины жизни в описании Данте

Начало «Божественной комедии» представляет собой нечто уникальное - именно в психологическом, а не только в художественном отношении. Данте сделал именно то, чего много веков спустя требовали от своих пациентов Фрейд и Ясперс. Он попытался передать свои собственные кризисные переживания с помощью образов- аналогий. Это - своего рода сновидение - дорога, лес, восход солнца. Разница только в том, что к пациентам Фрейда такое сновидение приходило, когда хотело оно само. А поэт умеет вызывать его по собственной воле - как грёзу. В немецком языке грезы так и называются - Tagtraeume, то есть дневные сны, сны наяву.
Проследим же за таким дневным сном Данте, в котором филигранно описано развитие кризиса середины жизни.

* * *
Начало «Божественной комедии» представляет собой гениальное по своей психологической точности описание того, что чувствует человек, переживший кризис тридцатилетнего возраста.
Посмотрим на стихи Данте глазами психолога - как на попытку передать с помощью аналогий-образов переживание стадий душевного кризиса. Рассмотрим картину поэтическую как картину клиническую - со всеми важными нюансами и тонкостями, которые абсолютно достоверны, поскольку придумать было нельзя. Их можно было только пережить лично.

«Земную жизнь пройдя до половины
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины,
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чем давний ужас в памяти несу!
Так горек он, что смерть едва ли слаще,
Но, благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще.
Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью.
Когда я сбился с верного следа
Но к холмному приблизившись подножью,
Которым замыкался этот дол,
Мне сжавший сердце ужасом и дрожью,
Я увидал, едва глаза возвел,
Что свет планеты, всюду путеводной,
Уже на плечи горные сошел.
Тогда вздохнула более свободной
И долгий страх превозмогла душа,
Измученная ночью безысходной.
И словно тот, кто, тяжело дыша,
На берег выйдя из пучины пенной,
Глядит назад, где волны бьют, страша,
Так и мой дух, бегущий и смятенный,
Вспять обернулся, озирая путь,
Всех уводящий к смерти предреченной.»

Психологу не зазорно проверять гармонию алгеброй. Поэтому разделим приведенный стих на несколько частей, каждая из которых описывает определенную стадию в психической жизни.
• Поначалу, еще до наступления кризиса середины жизни, существование в мире представляется человеку «правым путем» - тем самым, который был затем утрачен во тьме. Этот путь - «правый», то есть правильный, в двух смыслах. Во-первых, потому, что он ведет именно туда, куда человеку нужно. Если ты идешь правильным путем, то придешь к намеченной цели. Во-вторых, он правильный потому, что соответствует представлениям общества о том пути, который должен выбирать человек в жизни. Выражение « он идет неправильным путем», взятое в переносном смысле, может относиться вовсе не к цели, но и к средствам, которые человек избирает. В принципе, к одной и той же цели - например, к достижению достатка и высокого общественного статуса - человек может идти правильным и неправильным путем. В последнем случае это означает, что он пользуется недозволенными средствами и приемами.
Итак, вся предшествующая жизнь воспринималась доныне как правильный путь - в том смысле, что личные цели человека и представления общества о том, что он должен делать, полностью совпадали. Говоря проще, он хотел для себя именно того, чего от него ожидало общество. Того же оно ожидало и от множества других - вот почему «правый путь» был торной, хорошо утоптанной дорогой.
• Торная дорога, по мнению переводчика Данте, «приближалась к холмному подножью», то есть к подножью холма. Она, стало быть, вела вверх. Поскольку же эта дорога представляет собой образ жизненного пути, то вполне можно утверждать, что вся предшествующая жизнь виделась плавным восхождением на все большие и большие высоты. «Правый путь» - это путь в жизни, на котором ты, затрачивая труд, преодолевая неизбежные ухабы и ямы, с согласия общества и в соответствии с собственными представлениями о счастье поднимаешься все выше и выше в социальной и профессиональной иерархии. Даже если это и происходит только внутри того сословия, к которому ты принадлежишь, как это было во времена Данте.
• Вплоть до середины жизни путь по долине вверх человек проходит днем, до начала сумерек, то есть при ясном свете. Дорога видится ясно, небо безоблачно, равно как и жизненные перспективы.
Таков первый этап жизненного пути человека.
Далее начинается второ й этап.
• Ровный успешный путь убаюкивает. Гипнотизирует. Приводит к отупению. Следуя инерции бездумного движения по указанному обществом пути, человек вдруг, сам того не замечая, оказывается в непроходимых лесных дебрях.


«Скажу про все, что видел в этой чаще.
Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью.»

Так начинается кризис.
Нам остается только гадать - как, впрочем, и самому Данте - где начались сон и ложь. Возможности, собственно, две. Либо ты сам, не заметив того, свернул с правого пути в сумерках - и тогда вся вина ложится на тебя. Не надо было зевать. Ведь дорога, предписанная тебе обществом, была торная, натоптанная, а в дремучем лесу ты оказался один. Значит, все остальные пришли, куда следует. В противном случае они все толпились бы здесь же, в чащобе - словно поляки, следовавшие за Сусаниным. Либо надо представить себе второй вариант: сном и ложью был весь «правый путь», предписанный тебе обществом. Это был некий коллективный морок, массовая наведенная галлюцинация. И каждый шел этим путем, который только казался натоптанным, а в результате очутился в середине жизни в своей собственной чащобе.
Не могла же реальная натоптанная дорога просто оборваться в чаще…
(Много веков спустя другой поэтический философ, Мартин Хайдеггер нашел для описания кризиса середины жизни великолепный в своей точности образ, который разом снял все эти сложности и вопросы. Он объяснил, каким образом торная дорога может заканчиваться глухим тупиком в лесных дебрях. Чтобы описать этот « торный путь в никуда», немцы даже придумали специальное слово - « Holzweg». Оно обозначает дорогу, по которой все ездят за дровами. Ты можешь оказаться на ней и идти бодрым шагом, полагая, что накатанный путь просто не может привести в тупик. Но дорога портится на глазах, становится все более и более сомнительной, и, наконец, исчезает совсем. Кто-то заехал в самую чащобу, нарубил дров - и вернулся обратно.
Просторечное, то есть крестьянское немецкое выражение -
«аuf dem Holzweg sein» - «быть на лесной дороге, по которой ездят за дровами» - означает «быть на ложном пути, заблуждаться». Идя по ней, ты как раз и окажешься в сумрачном лесу…
Но, как видно, в Италии Данте не было таких дебрей, какие были в Шварцвальде Хайдеггера. А Шварцвальд, то есть Черный Лес, не идет ни в какое сравнение с сибирской тайгой, где плутают вообще без дороги.)
• Так или иначе, а с началом кризиса середины жизни человек чувствует себя оказавшимся в глухой лесной чаще. Его окружает тьма - тьма неразрешимых жизненных проблем. И эта тьма « сжимает сердце ужасом и дрожью», потому что никакого выхода не просматривается. Потрясение настолько сильно, что даже после того, как найден выход, человеку хочется говорить и говорить о пережитом кошмаре, выплескивая его из себя.
« Скажу про все, что видел в этой чаще».
Это Данте устраивает для себя индивидуальную психодраму. Обойтись без нее невозможно, потому что пребывание в дебрях середины жизни, ужас и горечь, чувство потерянности и заброшенности страшнее, чем сама смерть - она « едва ли слаще». Надо снова и снова выговариваться, чтобы освобождаться от пережитого.
Но переживания измученной души отнюдь не были просто травмой. Они были необходимой платой за обретение самого главного в жизни - видения нового пути. Ведь Данте пишет: именно в дремучем лесу, о котором нельзя вспомнить без содрогания, заплутавший путник «навсегда обрел благо»! Только после ужаса полной потерянности и благодаря ему человек оказывается способным совершенно по-новому увидеть мир и свою жизнь в нем.
Он должен совершенно отчаяться, чтобы перестать, наконец, смотреть под ноги и по сторонам - и поднять глаза. А подняв глаза, он сможет увидел свою жизнь не так, как видел раньше - как сумбурную череду сегодняшних мелких дел и ближайшие перспективы на завтра. Он сможет увидеть свою жизнь целиком - со всем своим прошлым, настоящим и будущим. Это озарение сравнимо только с восходом солнца, которое осветит все вокруг сразу - и лес, который только казался непроходимым во тьме, и ближние, и дальние перспективы. Солнце - «всюду путеводная планета» - представляет собой символ высшего смысла человеческой жизни. Только обретя его, можно сориентироваться в жизни, окинуть ее взглядом всю без остатка. Только в этом и может состоять выход из тяжкого кризиса середины жизни - увидеть свою жизнь в более высоком свете.
«Я увидал, едва глаза возвел,
Что свет планеты, всюду путеводной,
Уже на плечи горные сошел.
Тогда вздохнула более свободной
И долгий страх превозмогла душа,
Измученная ночью безысходной».
• Вздох облегчения, который испускает путник, наконец-то нашедший выход из дебрей, как видно, показался Данте метафорой слабой. Она не передавала сути пережитого, поскольку такой вздох облегчения вырывается у человека только один раз. Увидел выход, вздохнул с облегчением - и пошел себе дальше. А дыхание быстро придет в норму.
Поэтому для описания следующего этапа Данте избирает совершенно другую метафору-аналогию. Он сравнивает душу человека, пережившую кризис, с пловцом, который чуть было не утонул в штормовом море и теперь, чудом выбравшись на берег, оглядывается на едва не поглотившую его пучину.
Он вовсе не испускает только один вздох облегчения. Он еще долго дышит тяжело, жадно хватая ртом воздух - вместо гибельной воды. Но это совершенно новый воздух - воздух обретенной свободы. И облегчения вздоха этот воздух свободы не сулит. Потому что свобода - вещь тяжкая. Никаких торных троп и обманчиво ясных перспектив больше не будет.
«И словно тот, кто, тяжело дыша,
На берег выйдя из пучины пенной,
Глядит назад, где волны бьют, страша,
Так и мой дух, бегущий и смятенный,
Вспять обернулся, озирая путь,
Всех уводящий к смерти предреченной»
• Пловец, который только что счастливо избежал гибели в бушующем море, у Данте оборачивается вспять и не может отвернуть взгляда от штормовой стихии.
Далеко не все спасшиеся ведут себя так.
Одни, с трудом выбравшись на спасительный берег, стремятся немедленно забыть о перенесенном ужасе. От зрелища штормящего моря их просто воротит - никакого желания оглядываться назад у них нет. Взгляд их отныне прикован к берегу: все, что только есть на нем - каждая травинка, камешек и козявочка - наполняет душу неизъяснимым восторгом. Просто удивительно, как можно было не ценить этой восхитительной прелести раньше! То, что раньше казалось нудным, мелким и пресным, теперь представляется единственно надежным.
Да, эти люди отныне научились ценить твердое дно под ногами. Утрата его сразу будет вызывать у них приступ паники. Они всегда предпочтут бурному морю застойную лужу. Пусть даже вода в ней и пованивает, зато есть восхитительное чувство уверенности в завтрашнем дне. Пусть завтра будет точно таким же, каким было сегодня!
Таких людей - большинство.
Есть, правда, еще и меньшинство - экстремалы.
После пережитого приключения они уже не смогут спокойно жить на берегу. Их будет вечно тянуть в штормящее море. Только там они смогут испытать острое чувство гибельного восторга. Пусть сильнее грянет буря! Этих людей воротит от берега. Они уже никогда не будут довольствоваться тоскливой жизнью на суше - и в конце концов погибнут в волнах.
Но пловец, описанный Данте, наверняка не относится ни к первым, ни ко вторым.
Он стоит на берегу и отнюдь не собирается покидать его, снова устремляясь в пучину. Однако он уже не может и вернуться к прежней жизни на суше. Его «бегущий и смятенный» дух теперь будет снова и снова возвращаться назад - к этой пучине, губящей всех.
Парадокс, о котором пытается сказать Данте, состоит именно в том, что именно прежняя жизнь, именно рутинное следование по привычным, накатанным дорогам неизбежно ведет к погибели в пучине.

* * *
Здравый смысл отказывается понимать, как это можно оказаться в морской пучине, если идти по накатанной дороге. Да еще и с неизбежностью.
Но именно так поэзия и передает те внутренние потрясения, которые переживает человек во время кризиса середины жизни. ( З. Фрейд показал, что приблизительно так же эти потрясения передают и сновидения, в которых выражается нечто, обычному здравому смыслу не доступное).
В поэзии, как и в сновидениях, соседствует то, что в реальности соседствовать никак не может. Самой банальной, самой затертой рифмой еще во времена А.С.Пушкина была рифма «розы-морозы». Светоч русской поэзии шутил по этому поводу:
И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей…
(Читатель ждет уж рифмы розы;
На, вот возьми ее скорей) .

А между тем в реальности розы и морозы, уже неразделимые в поэзии, сосуществовать не могут. В.Б. Шкловский, указывая на это, отмечает, что поэзия вовсе не «отражает окружающую реальность», как в том всех нас пытались уверить приверженцы реализма. Ее задача вовсе не в том, чтобы давать рифмованные описания природы или картинки из жизни общества.
С точки зрения естествоиспытателя, поэт рисует несуразные картины природы, в которых соседствуют розы и морозы. Но почему же эти картины нужны людям - даже во времена расцвета точных наук?
Да потому, что человек на протяжении всех веков своего существования устремлял свой взор, главным образом, на окружающий его мир. Он просто вынужден был это делать, поскольку вел суровую борьбу за выживание в мире. Тот, кто «уходил в себя» в разгар этой борьбы, рисковал просто не выжить. ( До сих пор крестьянин награждает того, кто замечтался в горячую пору сенокоса, самым уничижительным прозвищем - «поэт»).
Люди прекрасно научились описывать происходящее с ними во внешнем мире, но большинство из них так и не умеет поведать о том, что происходит в их душе - в мире внутреннем. Тяжкий психологический удар описывался с помощью образов, взятых из мира внешнего. «Это просто ошеломило меня» - так говорил человек благородного звания, сравнивая свое психологическое переживание с сокрушительным ударом по шлему. А человек попроще выражал свое внутреннее потрясение так: « Тут меня - словно обухом по голове!»
Поэзия - точно так же, как фрейдовские сновидения - рисует нам картины внешнего мира, полные несуразицы, ставит рядом всяческие розы и морозы, исключительно для того, чтобы передать таким образом несуразицу и полный сумбур в душе. Так и получается, что торная дорога выводит прямиком в морскую пучину - совершенно ошеломляюще, словно бы обухом по голове!
* * *
Поэзия, вопреки мнению записных естествоиспытателей, представляет собой дисциплину точную. Вот только точность эта проявляется не в описании внешнего мира, а в описании мира внутреннего, в описании психологических переживаний. Даже если внутренняя жизнь человека описывается с помощью образов, взятых из мира внешнего.
Предположим, что Данте завел бы речь не о бушующем море, а о болоте. С точки зрения здравого смысла и с точки зрения науки географии это было бы куда понятнее. Шел человек по накатанной дороге, сбился с нее - и оказался в болоте, где чуть было не утонул. История вполне возможная, даже житейская. Бывает такое - во внешнем мире.
Но что бы описывала эта история не географически, а поэтически - если иметь в виду, что поэзия призвана поведать нечто о внутреннем мире человека? Каков бы был поэтический - или психологический - смысл такой истории про болото?
Этот смысл был бы прямо противоположным тому, который имел в виду Данте.
Образ болота предполагал бы, что ранее человеческая душа двигалась проторенными путями, то есть человек строго следовал общепринятым представлениям о жизни и рецептам поведения. Он думал и жил, как все прочие. А затем - сбился с пути. И в результате попал в трясину, которая чуть было не засосала его с головой.
Каков смысл такой истории?
Он достаточно ясен: не умствуй, не оригинальничай. Не ищи собственных путей в мыслях и чувствах. Не сворачивай с проторенных дорог. Иначе окажешься в болоте. Думай и живи, как все. И тогда ни в какое болото психологических кризисов и психозов не попадешь.
В болоте тебя ждут пиявки. Как и в сумасшедшем доме прошлых веков. Они должны устрашить тебя и вернуть на тот надежный путь, по которому идет большинство.
Словом, никакие индивидуальные блуждания - заблуждения не поощряются и не рекомендуются. Следуй завету Христа : блаженны нищие духом. То есть счастливы только те, кто не злоупотребляет духовными исканиями.
Согласимся, что Данте хотел сказать совсем не об этом.
* * *
Если воспринимать написанное Данте как психологическое описание собственных переживаний, испытанных в момент кризиса середины жизни, то картина вырисовывается следующая.
Вначале человек, следующий общепринятым представлениям о жизни, испытывает чувство, будто идет по надежной дороге. Он уверен в том, что достигнет своей цели. Его движения привычны и отработаны. Дело спорится, душа поет. (Одновременно петь и мыслить душа не может). Мышление - это поиски пути, а искать ничего не надо. Не надо размышлять, куда идти - ведь на торном пути нет никаких развилок, а даже если и есть, то главную дорогу можно отличить всегда. Она утоптана сильнее всего и всего шире.
Но вдруг оказывается, что именно эта накатанная дорога вдруг заводит в дремучий лес. А затем лесная чащоба оборачивается бушующим морем, в котором нет дна.
Именно морем оборачивается она, а не болотом.
Из болота можно выбраться, вернувшись назад, на твердую и накатанную дорогу. Предполагается, что именно там, на твердой и надежной почве, находятся все прочие люди, которые с ума не сходили и не заблуждались. Только ты отбился от них - и чуть было не сгинул в болоте. Но, на твое счастье, есть спасатели, которые протянут руку тому, кто оказался в болоте - священники, психологи, врачи, наконец. Сами они, разумеется, торной дороги не покидали. Иначе как они вытянут тебя из болота на твердую почву?
Но если ты оказался не в болоте, а в бушующем море, то дело обстоит совсем иначе. Никакого брода в бушующем море нет. И, тем более, нет никаких дорог, на которые можно вернуться.
Ты - абсолютно один. И никто руку помощи тебе не протянет. Вернуться некуда. Вновь присоединиться к большинству, чтобы спастись, невозможно.
Как раз наоборот: согласно Данте, по торной дороге в гибельную пучину движутся все. Эта торная дорога и есть «путь, всех уводящий к смерти предреченной». Смерть, конечно, имеется в виду не физическая, а духовная. Потому что от нее можно спастись, как спасся описанный Данте пловец - в одиночку.
В пучине духовной гибели ты неизбежно окажешься тогда, когда будешь бездумно следовать торными дорогами мысли - вместе со всеми.
А спастись из гибельной пучины ты сможешь только в одиночку - своим собственным духовным усилием.
Берег, на который ты выберешься, спасясь, уже не будет прежней торной дорогой. Он окажется неведомой доныне землей.
Это будет совсем новый, твой, и только твой берег.



29/10/05г.
Светлана Евгеньевна!
Данная книга задумывалась, как попытка написать то, чего нет в литературе на данную тему. Везде пишут о технике коучинга, а мы хотим написать о философии коучинга, т.е. о самом главном, что и определяет его как учение. Как совершить прорыв в своей душе, как подняться на новую высоту своего духа. Если это сделать, то ты станешь жить более «качественнее», чем до этого…
О чем писалось?
1. Необычный взгляд на то, чем должен заниматься коучинг. В коучинге важнее не техники, а создание нового духа в себе, который тебя вытянет из любых проблем «автоматически». То есть, как вырасти над самим собой! (Учись ставить цель «на цыпочках»).
2. История медицины показывает, что роль психики очень велика в наших болезнях. Люди, следите не только за физическим здоровьем, но и за психическим! (нет такого вывода???)
3. Далее поясняется (через Христа) мысль, что в душевном росте нуждаются не только «заблудшие», но вполне здоровые и богатые люди – им тоже нужно помогать!
4. Через Данте проводится мысль, что человек со своими проблемами должен справляться сам. Аналогия с тем, что он оказался в бушующем море, где помочь ему некому, кроме самого себя. Но зато если такой человек выберется на берег, то вся земля теперь будет принадлежать ему. Он выйдет на сушу окрепшим психически и возрожденным человеком.
Что бы надо написать:
- Во введении нужна мысль, что в коучинге важнее всего воспитание в себе нового духа. А это разработано в трудах древних прекрасно.
- Кризис середины жизни – нельзя описывать как потребность в коучинге, иначе всем будет ясно, зачем ты обратился к коучу. Коучинг нужен всем, в том числе тем, кто попал в полосу этого кризиса.
- Взять из философии рассуждения великих, которые «смогут пояснить» основную идею коучинга: чтобы быть успешным, человек должен научиться быть свободным, делать свой выбор свободно и осознанно. Это ему позволит принять всю ответственность за свои деяния и жизнь на себя. После чего у него возникнет внутренний огонь желания (мотивация), что называют самомотивацией. Она же в свою очередь включит «автоматическую систему наведения на цель – рефлекс цели». Вот это и есть коучинг-путь к успеху!

Источник http://www.koob.ru

Количество просмотров: 3040

Что ещё смотрели люди, читавшие данную статью:
Даниэль Ван Тайль Личный магнетизм (курс лекций) [6129]
Базыма Б.А. "Цвет и психика" 3часть [3579]
Алексей Алексеевич Кадочников Психологическая подготовка к рукопашному бою 1часть [5648]
Карнаух И.И. Коучинг. Успех после успеха 1часть [3791]
ВАСИЛИНА ВЕДА Практическая психология для женщин 3часть [2883]

Ключевые слова для данной страницы: Карнаух И.И. Коучинг. Успех после успеха 3часть


Библиотека сайта © ezoterik.org 2011