Главная сайта

Библиотека Эзотерики, Оккультизма, Магии, Теософии, Кармы.
  Оглавление  

БИБЛИОТЕКА

Информация
Поиск:

Книги в библиотеке:

категория Астрология [38]

  ДЖОАННА ВУЛФОЛК [20]
    
категория Белая Магия, черная, практическая ... [87]

  Практическая магия Автор: Папюс [8]


категория Великие, известные Эзотерики: Лао Цзы, Мишель Нострадамус. [13]

  Бхагван Шри Раджниш (Ошо) [48]
    
  ВИГЬЯНА БХАЙРАВА TAHTPA, КНИГА ТАЙН [83]
    Эзотерические техники, приемы, методы от ОШО
  Карлос Кастанеда [63]
    
  Предсказательница Ванга [13]

категория Гипноз. Принципы, методы, техника. [19]

категория Деньги, успех, процветание. [38]

категория Дети - Индиго [29]

категория Карма [9]

категория Нетрадиционная медицина [82]

  Мазнев Н.И. Лечебник, Народные способы [36]
    
категория НЛП [34]

категория Нумерология [17]

категория Психология [66]
Имеется связь с разделом Эзотерические тренинги, психотехники, методы...
  Дейл Карнеги. [19]


категория Разное [113]
Некаталогизированные материалы по эзотерике
категория Теософия [30]

категория Эзотерика, Оккультизм [74]

  Александр Тагес - Омикрон [10]
    
  Астрал [30]
    
  Ментал [3]
    
  Семь тел, семь чакр. [11]
    
категория Эзотерические тренинги, психотехники, методы для изменения состояния сознания, тренировки, разгрузки и т.п.. [66]

Свежие материалы:

свежие материалы Анни Безант ПУТЬ К ПОСВЯЩЕНИЮ и СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (заговоры защитные, обереги 4 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (для любви, семьи, на удачу в жизни и в делах, для привлечения денег 3 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (заговоры от болезней, для красоты. 2 часть)
→ Подробнее
свежие материалы Заговоры алтайской целительницы на воду - Краснова Алевтина (от болезней)
→ Подробнее

Популярные материалы:

популярная литература [более 29600 просмотров]
Заговоры, заклинания, знахарские рецепты и многое другое из Учебника Белой магии. → Подробнее
популярная литература [более 19600 просмотров]
Снять порчу, наговоры, заговоры 1часть → Подробнее
популярная литература [более 10800 просмотров]
Книга проклятий → Подробнее
популярная литература [более 9600 просмотров]
Сафронов Андрей - Энергия денег → Подробнее
популярная литература [более 9100 просмотров]
Практическая магия. Определение магии Папюс 1 глава → Подробнее

Другие разделы сайта:

Сонник - толкование снов
Рецепты народной медицины
Гадание онлайн
Гадание на картах Таро
Бесплатные гороскопы
Психологические тесты
Развивающие игры
Нумерология



Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 5. ВТОРОЕ КОЛЬЦО СИЛЫ. 6часть

        — Что случилось после того, как ты отключился, Паблито?
— Я не знаю.
— Были ли у тебя сны или видения? Что ты видел?
— Что касается меня, то у меня не было никаких видений, а если и были, я не мог уделить им никакого внимания. Мое отсутствие безупречности препятствует мне вспомнить их.
— А потом что случилось?
— Я проснулся в прежнем доме Хенаро. Я не знаю, как я туда попал.
Он замолчал, а я лихорадочно искал в своем уме какой-нибудь вопрос, комментарий, критическое замечание или что-нибудь другое, что добавило бы больше широты его утверждениям. Фактически, ничто в утверждениях Паблито не помогало подкреплению того, что случилось со мной. Я чувствовал себя обманутым. Я почти рассердился на него. Я ощущал смесь жалости к Паблито и к себе самому и в то же время очень интенсивное разочарование.
— Мне жаль, что я так разочаровал тебя, — сказал Паблито.
Моей немедленной реакцией на его слова было скрыть свои ощущения и заверить его, что я вовсе не разочарован.
— Я маг, — сказал он, смеясь, — скверный маг, но этого достаточно для того, чтобы знать, что мое тело говорит мне. И сейчас оно говорит мне, что ты сердишься на меня.
— Я не сержусь, Паблито! — воскликнул я.
— Это то, что говорит твой разум, а не твое тело, — сказал он. — твое тело сердится. Твой разум, однако, не находит причины сердится на меня, так что ты попал под перекрестный огонь. Самое малое, что я могу сделать для тебя, так это распутать это. Твое тело сердится, т.к. оно знает, что я не безупречен и что только безупречный воин может помочь тебе. Твое тело сердится потому, что оно ощущает, что я опустошаю себя. Оно знало об этом в ту же минуту, когда я вошел через эту дверь.
Я не знал, что сказать. Я ощутил прилив запоздалого осознания. По-видимому, он был прав, говоря, что мое тело знало все это. Во всяком случае, его прямота, с которой он выступил против моих ощущений, притупила остроту моего расстройства. Я задал себе вопрос, не играет ли сейчас Паблито в какую-нибудь игру со мной. Я сказал ему, что, будучи таким прямым и уверенным, он, по-видимому, не мог быть таким слабым, каким обрисовал себя мне.
— Моя слабость довела меня до того, что у меня появилось томление, — сказал он почти шепотом. — я дошел даже до такого состояния, что томлюсь по жизни обыкновенного человека. Можешь ты поверить в это?
— Этого не может быть, Паблито! — воскликнул я.
— Может, — ответил он. — я тоскую по великой привилегии ходить по земле, как обычный человек, без этого ужасного бремени.
Я нашел его позицию просто невозможной и принялся снова и снова восклицать, что этого не может быть. Паблито посмотрел на меня и вздохнул. Внезапно мною овладело понимание. Он, по-видимому, готов был разрыдаться. Мое понимание повлекло за собой интенсивное сочувствие. Никто из нас не мог помочь друг другу.
В этот момент в кухню вернулась ла Горда. Паблито, казалось, испытал мгновенное оживление. Он вскочил на ноги и затопал по полу.
— Какого дьявола тебе здесь надо? — завопил он визгливым и нервным голосом. — почему ты шныряешь вокруг?
Ла Горда обратилась ко мне, словно его не существовало. Она вежливо сказала, что собирается пойти в дом Соледад.
— На кой черт нам беспокоиться, куда ты идешь? — завопил он. — можешь отправляться хоть к чертовой матери.
Он затопал по полу, как капризный ребенок, в то время, как ла Горда стояла, улыбаясь.
— Давай уйдем из этого дома, маэстро, — сказал он громко.
Его внезапный сдвиг от печали к гневу заворожил меня. Я целиком ушел в наблюдение за ним. Одна из его характерных черт, которой я изумлялся, была его легкость движений; даже когда он топал ногами, его движения обладали грацией.
Внезапно он протянул руку над столом и чуть не вырвал у меня мой блокнот. Он схватил его большим и указательным пальцами левой руки. Я вынужден был удерживать его обеими ладонями, прилагая всю свою силу. В его тяге была такая огромная сила, что, если бы он действительно хотел забрать его, он легко вырвал бы его из моей хватки. Он отпустил его и когда забирал свою руку обратно, у меня возникло мимолетное ощущение, что из нее что-то торчит. Это случилось так быстро, что я мог бы объяснить это, как обман зрения, следствие встряски, когда я был вынужден привстать под действием его силы тяги. Но я уже был научен тому, что с этими людьми я не могу вести себя привычным образом и не могу объяснить ничего привычным образом, поэтому я даже не стал делать этих попыток.
— Что у тебя в руке, Паблито? — спросил я.
Он отпрянул в изумлении и спрятал свою руку за спину. У него было смущенное выражение и он пробормотал, что хочет, чтобы мы покинули этот дом, потому что ему становится дурно.
Ла Горда стала громко смеяться и сказала, что Паблито такой же хороший притворщик, как Жозефина, может быть даже лучше, и что если я буду нажимать на него, чтобы он сказал мне, что у него в руке, то он упадет в обморок и Нестору придется выхаживать его несколько месяцев.
Паблито начал задыхаться. Его лицо стало почти багровым. Ла Горда сказала ему безразличным тоном прекратить представление, потому что у него нет аудитории; она уходит, а у меня не хватит терпения. Затем она повернулась ко мне и сказала очень повелительным тоном, чтобы я оставался здесь и не ходил к Хенарос.
— Почему, к дьяволу, нет? — завопил Паблито и подскочил к ней, словно пытаясь помешать ей уйти. — какое нахальство! Говорить маэстро, что он должен делать!
— У нас была стычка с олли в вашем доме прошлой ночью, — Сказала ла Горда Паблито, как само собой разумеющееся. — Нагваль и я еще не пришли в себя от этого. Я бы на твоем месте, Паблито, уделила бы внимание работе. Ситуация изменилась. Все изменилось с тех пор, как приехал он.
Ла Горда вышла через переднюю дверь. Тут я начал осознавать, что она действительно выглядит очень усталой. По-видимому, ее башмаки были чересчур тесными, либо, может быть, она была такой слабой, что слегка волочила ноги. Она казалась маленькой и хрупкой.
Я подумал, что и я, должно быть, выгляжу усталым. Так как в их доме не было зеркал, мне захотелось выйти наружу и посмотреть на себя в боковое зеркальце моей машины. Я, наверное, так и сделал бы, но Паблито помешал мне. Он попросил меня самым искренним тоном не верить ни слову из того, что она сказала о нем, как о притворщике. Я сказал ему, чтобы он не беспокоился об этом.
— Ты совершенно не любишь ла Горду, не так ли? — спросил я.
— Ты можешь повторить это еще раз, — ответил он с лютым взглядом. — ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, какие эти женщины чудовища. Нагваль сказал нам, что в один прекрасный день ты должен будешь приехать сюда и попасть к ним в лапы. Он умолял нас быть начеку и предостеречь тебя об их замыслах. Нагваль сказал, что у тебя имеется один из четырех шансов. Если бы наша сила была велика, то мы смогли бы привести тебя к себе, предостеречь и спасти тебя; если бы у нас было мало силы, то мы приехали бы сюда как раз для того, чтобы увидеть твой труп; третьим шансом было найти тебя пленником ведьмы Соледад или пленником этих омерзительных мужеподобных женщин; четвертый шанс, самый сомнительный из всех — был найти тебя здесь живым и здоровым.
— Нагваль сказал нам, что в случае, если ты останешься в живых, ты становишься тогда Нагвалем и мы должны верить тебе, потому что только ты можешь помочь нам.
— Я сделаю все для тебя, Паблито. Ты знаешь это.
— Не только для меня. Я не один. Со мной — свидетель и Бениньо. Мы вместе и ты должен помочь нам всем.
— Конечно, Паблито. Нечего об этом говорить.
— Люди здесь вокруг никогда не беспокоились насчет нас. Наши проблемы связаны с этими мерзкими мужеподобными уродками. Мы не знаем, что делать с ними. Нагваль приказал нам оставаться около них, невзирая ни на что. Он дал мне личное задание, но я потерпел неудачу в нем. Раньше я был очень счастлив. Ты помнишь. Теперь я, кажется, не могу никак наладить свою жизнь.
— Что случилось, Паблито?
— Эти ведьмы выжили меня из дому. Они взяли верх и выбросили меня, как мусор. Теперь я живу в доме Хенаро вместе с Нестором и Бениньо. Нам даже приходится самим себе готовить еду. Нагваль знал, что это может случиться и дал ла Горде задание быть посредником между нами и этими тремя суками. Но ла Горда все еще остается такой, как Нагваль обычно называл ее — двести двадцать задниц. Это прозвище она носила много лет, потому что она весила 220 фунтов.
Паблито фыркнул от смеха при своем воспоминании о ее...
— Она была самой жирной и вонючей недотепой, какую ты только можешь себе представить, — продолжал он. — сейчас она весит вполовину меньше, но по своему уму она все еще остается той же самой толстой и ленивой женщиной, и она не может ничего сделать для нас. Но теперь здесь ты, маэстро, и наши беды позади. Теперь нас четверо против четырех.
Я хотел вставить замечание, но он остановил меня.
— Позволь мне закончить то, что я должен сказать, прежде чем эта ведьма вернется обратно, чтобы вышвырнуть меня, — сказал он, нервно поглядывая на дверь.
— Я знаю, что они сказали тебе, что вы пятеро — одно и то же, т.к. вы — дети Нагваля. Это ложь! Ты так же подобен нам, Хенарос, потому что Хенаро помогал сформировать твою светимость. Ты один из нас тоже. Понимаешь, что я имею в виду? Так что не верь тому, что они говорят тебе. Ты так же принадлежишь нам. Ведьмы не знают, что Нагваль рассказывал нам все. Они думают, что они единственные, кто знает. Чтобы сделать нас, потребовалось два толтека. Мы — дети обоих. Эти ведьмы...
— Подожди, подожди, Паблито, — сказал я, кладя руку ему на рот.
Он остановился, очевидно, испуганный моим внезапным жестом.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что потребовалось два толтека, чтобы сделать нас?
— Нагваль сказал нам, что мы толтеки. Все мы — толтеки. Он сказал, что толтек — это получатель и хранитель тайн. Нагваль и Хенаро — толтеки. Они дали нам специальную светимость и свои тайны. Мы получили их тайны и теперь храним их.
Его употребление слова «толтек» озадачило меня. Я был знаком только с его антропологическим значением. В этом контексте оно всегда относится к культуре людей, говорящих на языке нагуатль, в центральной и южной мексике, которая уже угасла ко времени завоевания.
— Почему он назвал нас толтеками? — спросил я, не зная, что еще сказать.
— Потому что мы ими являемся. Вместо того, чтобы называть нас магами или колдунами, он говорил, что мы — толтеки.
— Если это так, то почему ты называешь сестричек ведьмами?
— О, это потому, что я ненавижу их. Это не имеет никакого отношения к тому, чем мы являемся.
— Нагваль говорил это всем?
— Ну да, конечно. Все знают это.
— Но он никогда не говорил этого мне.
— О, это потому, что ты очень образованный человек и всегда обсуждаешь разные глупости.
Он засмеялся сильным пронзительным смехом и похлопал меня по спине.
— Нагваль случайно не говорил тебе, что толтеки были древними людьми, жившими в этой части мексики? — спросил я.
— Видишь, куда тебя заносит. Вот поэтому он и не говорил тебе. Старый ворон, наверное, и не знал, что они были древними людьми.
Он стал качаться на своем стуле, смеясь. Он смеялся с большим удовольствием и очень заразительно.
— Мы толтеки, маэстро, — сказал он. — будь уверен, что это так. Это все, что я знаю. Но ты можешь спросить об этом свидетеля. Он знает. Я давно потерял интерес к этому.
Он встал и прошел к кухонной плите. Я следовал за ним. Он исследовал содержимое горшка, готовившегося на медленном огне. Он спросил меня, не знаю ли я, кто приготовил эту еду. Я был совершенно уверен, что это дело рук ла Горды, но ответил, что не знаю. Он принюхался к нему 4-5 раз короткими вздохами, как собака. Затем он провозгласил, что его нос сказал ему, что это готовила ла Горда. Он спросил меня, пробовал ли я это, и когда я сказал, что закончил есть как раз перед его приходом, он взял миску с полки и положил себе огромную порцию. Он очень убедительно порекомендовал мне, чтобы я ел еду, приготовленную только ла Гордой, и чтобы пользовался только ее миской, как делает он сам.
Я сказал ему, что ла Горда и сестрички подавали мне еду в темной миске, которую они держали на полке отдельно от других. Он сказал, что эта миска принадлежала Нагвалю. Мы вернулись к столу. Он ел очень медленно и совершенно не разговаривая. Его полная поглощенность едой заставила меня осознать, что все они делали точно так же: они ели в полном молчании.
— Ла Горда — великая повариха, — сказал он, когда кончил есть. — она обычно кормила меня. Это было много лет тому назад, когда она еще не ненавидела меня, до того, как она стала ведьмой, я имею в виду — толтеком.
Он взглянул на меня с искоркой в глазах и подмигнул.
Я почувствовал себя обязанным объяснить ему, что ла Горда не производит на меня впечатления человека, способного ненавидеть кого бы то ни было. Я спросил его, знает ли он, что она потеряла свою форму.
— Это полный вздор! — воскликнул он.
Он уставился на меня, как бы оценивая мой удивленный взгляд, а затем закрыл лицо рукой и захихикал, как смущенный ребенок.
— Ну хорошо, она действительно сделала это, — добавил он. — она просто великолепна.
— Почему же тогда ты не любишь ее?
— Я собираюсь рассказать тебе кое-что, маэстро, потому что я верю тебе. Неверно, что я совершенно не люблю ее. Она — Самая лучшая. Она — женщина Нагваля. Просто я действую таким образом с нею, потому что я люблю, чтобы она баловала меня, и она делает это. Она никогда не раздражает меня. Я могу делать, что угодно. Иногда меня захватывает, мною овладевает физическое возбуждение, и я хочу отколотить ее. Когда это случается, она просто отходит в сторону, как это обычно делал Нагваль. В следующий момент она даже не помнит, что я сделал. Это настоящий бесформенный воин для тебя. Она ведет себя точно так же со всеми. Но остальные все мы — сущий кошмар. Мы по-настоящему плохие. Те три ведьмы ненавидят нас, а мы в ответ ненавидим их.
— Вы маги, Паблито, неужели вы не можете прекратить все эти пререкания?
— Безусловно, мы можем, но мы не хотим. Чего ты ожидаешь от нас — чтобы мы были братьями и сестрами?
Я не знал, что сказать.
— Они были женщинами Нагваля, — продолжал он. — и, тем не менее, все ожидали, что я возьму их. Как, к дьяволу, я должен был сделать это?! Я сделал попытку с одной из них и вместо того, чтобы помочь мне, ублюдочная ведьма чуть не убила меня. В результате теперь все эти бабы остерегаются меня, словно я совершил преступление. Все, что я сделал, было выполнением инструкции Нагваля. Он сказал мне, что я должен вступить в интимную связь с каждой из них, по очереди, пока я не смогу владеть всеми ими вместе. Но я не смог вступить в интимную связь даже с одной.
Я хотел спросить его о матери, донье Соледад, но я не смог придумать способа, чтобы вовлечь его в разговор на эту тему. Мы минуту молчали.
— Ты ненавидишь их за то, что они пытались сделать с тобой? — внезапно спросил он.
Я увидел свой шанс.
— Нет, ничуть, — сказал я. — ла Горда объяснила мне их мотивы. Однако нападение доньи Соледад было очень жутким. Ты часто видишься с ней?
Он не ответил. Он смотрел в потолок. Я повторил свой вопрос. Тут я заметил, что его глаза полны слез. Его тело беззвучно сотрясалось от конвульсивных рыданий.
Он сказал, что у него когда-то была прекрасная мать, которую я мог еще, несомненно, помнить. Ее имя было Мануэлита, святая женщина, которая поставила на ноги двух детей, работая, как мужчина, чтобы поддерживать их. Он испытывал самое глубокое благоговение к той матери, которая любила и растила его. Но в один ужасный день его судьба исполнилась и он имел несчастье встретить Хенаро и Нагваля и, действуя совместно, они разрушили его жизнь.
Очень эмоциональным тоном Паблито сказал, что эти два дьявола взяли его душу и душу его матери. Они убили его Мануэлиту и уставили вместо нее эту устрашающую ведьму Соледад. Он посмотрел на меня глазами, залитыми слезами и сказал, что эта отвратительная женщина — не его мать. Она ни в коем случае не могла быть его Мануэлитой.
Он неудержимо рыдал. Я не знал, что сказать. Его эмоциональный взрыв был таким неподдельным, а его заявления такими правдивыми, что на меня нахлынула волна сентиментальности. Мысля, как средний цивилизованный человек, я должен был согласиться с ним. Это безусловно выглядело, как несчастье, для Паблито, что его путь пересекся с путем дона Хуана и дона Хенаро.
Я положил руку ему на плечо и сам чуть не заплакал. После долгого молчания он встал и вышел в заднюю часть дома. Я услышал, как он прочищает свой нос и умывает лицо в бадье с водой. Когда он вернулся, он был спокойнее. Он даже улыбался.
— Не пойми меня неправильно, маэстро, — сказал он. — я никого не виню за то, что случилось со мной. Это была моя судьба. Хенаро и Нагваль действовали, как безупречные воины, какими они и были. Я просто слаб, вот и все. Я потерпел неудачу при выполнении своего задания. Нагваль сказал, что моим единственным шансом избежать нападения этой устрашающей ведьмы было овладеть четырьмя ветрами и сделать их своими четырьмя странами света. Но я потерпел неудачу. Эти женщины были в сговоре с этой ведьмой Соледад и не захотели помочь мне. Они хотели моей смерти.
Нагваль также сказал мне, что, если я потерплю неудачу, у тебя самого не останется никаких шансов. Он сказал, что если она убьет тебя, я должен спасаться бегством ради спасения своей жизни. Он сомневался, что я успею добраться даже до дороги. Он сказал, что, располагая твоей силой и тем, что эта ведьма уже знает, она будет бесподобной. Поэтому, когда я почувствовал, что потерпел неудачу в попытке овладеть четырьмя ветрами, я считал себя пропащим. И, разумеется, я возненавидел этих женщин. Но сегодня, маэстро, ты принес мне новую надежду.
Я сказал ему, что его чувства к его матери очень глубоко затронули меня. Я был, фактически, сильно потрясен тем, что случилось, но я сильно сомневаюсь, что принес ему какую-то надежду.
— Принес! — воскликнул он с большой убежденностью. — я чувствовал себя ужасно все это время. Кому угодно станет не по себе, если тебя начнет преследовать собственная мать с топором в руках. Но теперь она выбыла из игры благодаря тебе и тому, что ты сделал.
— Эти женщины ненавидят меня, потому что они убеждены, что я трус. В их тупой башке не укладывается, что мы разные. Ты и эти четыре женщины отличаетесь от меня, свидетеля и Бениньо в одном важном отношении. Все вы пятеро были практически мертвыми до того, как Нагваль нашел вас. Он говорил нам, что однажды ты даже пытался покончить с собой. Мы были не такие. Мы были благополучными, жизнерадостными и счастливыми. Мы противоположны вам. Вы отчаявшиеся люди, мы — Нет. Если бы Хенаро не встретился на моем пути, я был бы сегодня счастливым плотником. Или может быть, я уже умер бы. Это не имеет значения. Я делал бы то, что мог, и это было бы прекрасно.
Его слова ввергли меня в любопытное состояние. Я должен был признать, что он прав в отношении того, что эти женщины и я сам действительно были отчаявшимися людьми. Если бы я не встретил дона Хуана, я, несомненно, умер бы, но я не мог сказать, как Паблито, что чувствовал бы себя прекрасно в любом случае. Дон Хуан дал жизнь и энергию моему телу и свободу моему духу.
Утверждения Паблито заставили меня вспомнить нечто, что дон Хуан сказал мне однажды, когда мы говорили об одном старом человеке, моем друге. Дон Хуан сказал очень выразительно, что жизнь или смерть этого старого человека не имеют абсолютно никакого значения. Я ощутил легкое раздражение, т.к. подумал, что дон Хуан хватил через край. Я сказал ему, что само собой разумеется, что жизнь и смерть этого человека не имеют никакого значения, т.к., по-видимому, ничто в мире не может иметь какого-либо значения, кроме как лично для каждого из нас самих.
— Ты сам сказал это! — воскликнул он и засмеялся. — это в точности то, что я имел в виду. Жизнь и смерть этого старого человека не имеют значения для него лично. Он мог бы умереть в 1929 или в 1950, или мог бы жить до 1995 года. Это не имеет значения. Все одинаково неинтересно для него.
Моя жизнь до встречи с доном Хуаном протекала по этому пути. Ничто не было никогда важным для меня. Я привык действовать так, как если бы определенные вещи волновали меня, но это была только рассчитанная уловка, чтобы казаться чувствительным человеком.
Паблито заговорил со мной и нарушил мои размышления. Он хотел узнать, не задел ли он мои чувства. Я заверил его, что это пустяки. Чтобы возобновить разговор, я спросил его, где он встретился с доном Хенаро.
— Случилось так, что мой хозяин заболел, — сказал он. — и мне пришлось отправиться на городской базар вместо него, чтобы построить новую секцию мануфактурных лавок. Я работал там два месяца. Там я встретил дочь владельца одной из лавок. Мы слюбились. Я сделал стойку ее отца немного больше, чем другие, так что я мог заниматься с ней любовью под прилавком, в то время, как ее сестра обслуживала покупателей.
Однажды Хенаро принес торговцу, располагавшемуся напротив через проход, мешок лекарственных растений и во время разговора с ним он заметил, что мануфактурная стойка трясется. Он внимательно посмотрел на стойку, но увидел только полусонную сестру, сидящую на стуле. Тот человек сказал Хенаро, что каждый день примерно в это время стойка вот так сотрясается. На следующий день Хенаро привел Нагваля посмотреть трясущуюся стойку, и она действительно в тот день сотрясалась. Они пришли опять на следующий день, и она тряслась снова. Тогда они стали ждать, пока я не вышел.
В тот день я познакомился с ними, а вскоре после этого Хенаро сказал мне, что он травник и предложил изготовить мне снадобье, против которого не устоит ни одна женщина. Я любил женщин, так что попался на это. Он, конечно, сделал снадобье для меня, но на это ему понадобилось 10 лет. В течение этого времени я успел узнать его очень хорошо и полюбил его больше, чем если бы он был моим родным братом. А теперь мне его не хватает, как дьявола. Так что ты видишь — он поймал меня на крючок. Иногда я рад, что он сделал это, однако, чаще я негодую на это.
— Дон Хуан говорил мне, что маги должны получить знак, прежде чем избрать кого-то. В твоем случае было что-нибудь подобное, Паблито?
— Да. Хенаро сказал, что сначала он с любопытством смотрел на стойку, которая трясется, а потом он увидел, что два человека занимаются любовью под прилавком. Тогда он сел, чтобы подождать людей, которые выйдут оттуда, он хотел посмотреть, кто они такие. Спустя некоторое время за стойкой появилась девушка, но меня он пропустил. Он подумал, что это очень странно, что он пропустил меня, т.к. он принял решение обязательно увидеть меня. На следующий день он пришел опять с Нагвалем. Тот тоже видел, что два человека занимаются любовью, но когда наступило время застигнуть меня, они оба пропустили меня. Они снова пришли на следующий день, Хенаро обошел вокруг и стал за стойкой, а Нагваль остался стоять перед ней.
Когда я выползал, я наткнулся на Хенаро. Я подумал, что он не увидел меня, потому что я был еще скрыт куском материи, закрывавшем маленькое квадратное отверстие, которое я сделал в боковой стенке. Я начал тявкать, чтобы он подумал, что за занавеской находится маленькая собачка. Он зарычал и залаял на меня, и я действительно поверил, что с другой стороны была огромная свирепая собака. Я так перепугался, что выбежал с другой стороны и с размаху налетел на Нагваля. Если бы он был обычным человеком, я опрокинул бы его на землю, потому что я бежал прямо на него, но вместо этого он подхватил меня, как ребенка.
Я был изумлен до предела. Для такого старого человека он был невероятно сильным. Я подумал, что мог бы использовать такого силача, чтобы он носил строительные материалы для меня. Кроме того, я не хотел терять лица перед человеком, который видел, как я выбегал из-под прилавка. Я спросил его, не хочет ли он работать на меня. Он согласился. В тот же самый день он пришел в мастерскую и стал работать моим подручным. Он работал там ежедневно в течение двух месяцев. Эти два дьявола не оставили мне ни одного шанса.
Несообразный образ дона Хуана, работающего на Паблито, сильно рассмешил меня. Паблито начал имитировать, как дон Хуан переносил стройматериалы на своих плечах. Я должен был согласиться с ла Гордой, что Паблито такой же хороший актер, как Жозефина.
— Почему они пошли на все эти хлопоты, Паблито?
— Они должны были трюком заманить меня. Не думаешь ли ты, что я пошел бы за ними, как ты? Я всю свою жизнь слышал о магах и исцелителях, о колдунах и духах, и я не верил ни на йоту этому. Те, кто говорили о таких вещах, были просто ничтожными людьми. Если бы Хенаро сказал мне, что он и его друг являются магами, я бы распрощался с ними. Но они были слишком умны для меня. Эти два лиса действительно были хитрыми. Они не спешили. Хенаро сказал, что он ждал бы около меня, даже если бы на это ему понадобилось бы 20 лет. Поэтому Нагваль и пошел работать на меня. Об этом попросил его я, так что, фактически, это я сам дал им ключ.
— Нагваль был усердным работником. Я был тогда немного плутоват и думал, что я один разыгрываю трюк с ним. Я верил, что Нагваль — просто старый глупый индеец, поэтому я сказал ему, что собираюсь представить его хозяину, как своего дедушку, иначе его не возьмут работать, но за это я должен получить какую-то долю его заработка. Нагваль сказал, что это его вполне устраивает. Он отдавал мне кое-что из нескольких песо, которые он зарабатывал каждый день. Мой хозяин был очень восхищен моим дедушкой, что тот был такой выносливый работник. Но другие парни потешались над ним. Как ты знаешь, он имел привычку время от времени трещать всеми связками. В мастерской он трещал ими всякий раз, когда что-нибудь нес. Люди, естественно, думали, что он такой старый, что когда несет что-нибудь на спине, то все его тело скрипит.
Я выглядел довольно жалко по сравнению с Нагвалем в роли моего дедушки. Но к тому времени Хенаро уже возобладал над моей личностью. Он сказал мне, что дает Нагвалю принимать особый состав, изготовленный из растений, и что это делает его сильным, как быка. Каждый день он приносил небольшой сверток размятых зеленых листьев и скармливал ему их. Хенаро сказал, что его друг ничего собой не представляет без его стряпни, и чтобы доказать мне это, он не давал ему ее два дня. Без зелени Нагваль казался просто обычным, заурядным старым человеком. Хенаро сказал мне, что я тоже могу воспользоваться его снадобьем, чтобы заставить женщин полюбить себя. Я очень заинтересовался этим и он сказал, что мы могли бы быть партнерами, если я буду помогать ему готовить его состав и давать этот состав его другу.
Однажды он показал мне немного американских денег и сказал, что продал свою первую партию американцу. Этим он поймал меня на удочку, и я стал его партнером.
Мой партнер Хенаро и я имели большие замыслы. Он сказал, что мне надо иметь свою мастерскую, потому что с деньгами, которые мы собирались заработать на его снадобье, я мог позволить себе все, что угодно. Я купил мастерскую, а мой партнер уплатил за нее. Так я ввязался в эту сумасбродную затею. Я знал, что мой партнер предложил стоящее дело, и я начал работать, изготавливая его зеленую смесь.
В этом месте у меня было странное убеждение, что дон Хенаро, должно быть, использовал психотропные растения для приготовления своего снадобья. Я рассуждал, что он должен был хитростью заставить Паблито принимать его, чтобы добиться его податливости.
— Он давал тебе растения силы, Паблито? — спросил я.
— Разумеется, — ответил он. — он давал мне свою зеленую массу. Я ел ее тоннами.
Он описал и имитировал, как дон Хуан сидит у передней двери дома дона Хенаро в состоянии глубокой апатии, а затем внезапно оживает, как только его губы прикасаются к снадобью. Паблито сказал, что глядя на такое преображение, он был вынужден попробовать его сам.
— Что было в этом составе?
— Зеленые листья, — ответил он. — любые зеленые листья, какие он мог достать. Вот таким дьяволом был Хенаро. Он обычно говорил о своем составе и заставлял меня смеяться, доводя до большого возбуждения. Боже, я действительно люблю то время.
Я засмеялся от нервозности. Паблито качнул головой из стороны в сторону и 2-3 раза прочистил горло. Он, казалось, сдерживался, чтобы не заплакать.
— Как я уже сказал, маэстро, — продолжал он, — мною двигала жадность. Я тайно надеялся отделаться от своего партнера, когда научусь сам делать зеленую смесь. Хенаро, должно быть, всегда знал о моих замыслах в те дни и как раз перед уходом он крепко обнял меня и сказал, что наступило время выполнить мое желание, это было время для того, чтобы отделаться от моего партнера, потому что я уже научился делать зеленую смесь.
Паблито встал. Его глаза были увлажнены слезами.
— Этот негодяй Хенаро, — сказал он тихо. — этот проклятый дьявол. Я по-настоящему любил его, и если бы я не был таким трусом, я бы сегодня делал его зеленую смесь.
Мне не хотелось больше писать. Чтобы рассеять свою печаль, я сказал Паблито, что нам нужно пойти отыскать Нестора.
Я приводил в порядок свои заметки, чтобы уйти, как вдруг передняя дверь с большим шумом распахнулась. Паблито и я непроизвольно вскочили и быстро повернулись, чтобы посмотреть. У двери стоял Нестор. Я побежал к нему. Мы встретились посреди передней комнаты. Он чуть ли не вскочил на меня и потряс меня за плечи. Он выглядел выше и сильнее, чем в последний раз, когда я его видел. Его длинное худощавое тело приобрело почти кошачью гибкость. Каким-то образом человек, который стоял лицом к лицу со мной, уставившись на меня, не был Нестором, которого я знал. Я помнил его, как очень застенчивого человека, доверенного на попечение Паблито.
Нестор, который глядел на меня, был смесью дона Хуана и дона Хенаро. Он был жилистым и проворным, как дон Хенаро, но вместе с тем обладал магнетической властью, как дон Хуан. Я собирался индульгировать в своем замешательстве, но все, что смог сделать, это рассмеяться вместе с ним. Он похлопал меня по спине, снял свою шляпу. Только тут я осознал, что у Паблито шляпы не было. Я заметил так же, что Нестор был намного темнее и имел более крупные черты. Рядом с ним Паблито выглядел почти хрупким. Оба они носили американскую одежду леви <дешевая одежда фирмы Леви Штрауса>, толстые куртки и башмаки с каучуковыми подошвами.
Присутствие Нестора в доме мгновенно подняло подавленное настроение. Я пригласил его присоединиться к нам в кухне.
— Ты пришел как раз вовремя, — сказал Паблито Нестору с широкой улыбкой, когда мы сели. — маэстро и я прослезились здесь, вспоминая дьяволов-толтеков.
— Ты действительно плакал, маэстро? — спросил Нестор с ехидной усмешкой на лице.
— Можешь быть в этом уверен, — ответил Паблито.
Очень тихий треск у передней двери заставил Паблито и Нестора прекратить разговор. Если бы я был сам, я бы ничего не заметил и не услышал. Паблито и Нестор встали, я сделал то же самое. Мы смотрели на переднюю дверь, она очень осторожно открывалась. Я подумал, что, наверное, вернулась ла Горда и тихо открывает дверь, чтобы не беспокоить нас. Когда дверь достаточно широко открылась, чтобы через нее мог пройти один человек, вошел Бениньо, двигаясь так, словно он крался в темную комнату. Его глаза были закрыты и он шел на цыпочках. Он напоминал мне подростка, прокрадывающегося в кинотеатр через незакрытую дверь, чтобы посмотреть фильм, не осмеливающегося производить шум и в то же время не могущего ничего видеть в темноте.
Все молча смотрели на Бениньо. Он открыл один глаз ровно настолько, чтобы посмотреть им и сориентироваться, а затем пошел через переднюю комнату в кухню. Он минуту стоял у стола с закрытыми глазами. Паблито и Нестор сели и сделали мне знак сделать то же самое. Затем Бениньо опустился рядом со мной на скамейку. Он мягко пихнул мое плечо своей головой, это был легкий толчок, означающий, что мне надо отодвинуться и освободить ему место на скамейке, затем он уселся со все еще закрытыми глазами.
Он был одет в одежду леви, как Паблито и Нестор. Его лицо стало немного полнее с тех пор, как я видел его в последний раз, несколько лет тому назад, и линия его волос отличалась, но я не смог бы сказать, как. У него было более светлое лицо, чем я помнил, очень маленькие зубы, полные губы, широкие скулы, небольшой нос и большие уши. Он всегда казался мне ребенком, чьи черты так и не стали зрелыми.
Паблито и Нестор, которые прервали свой разговор, чтобы наблюдать за входом Бениньо, возобновили беседу, когда он сел, словно ничего не произошло.
— Разумеется, он плакал вместе со мной, — сказал Паблито.
— Он не плакса, как ты, — сказал Нестор Паблито.
Затем он повернулся ко мне.
— Я очень рад, что ты жив, — сказал он. — мы только что разговаривали с ла Гордой и она сказала, что ты — Нагваль, но она не рассказала нам, как ты остался в живых. Как ты остался живым, маэстро?
В этом месте у меня был странный выбор. Я мог бы следовать своему разумному пути, как я всегда делал, и сказать, что я не имею ни малейшего понятия, и я был бы прав в этом. Либо я мог сказать, что мой дубль вызволил меня из лап этих женщин. Я взвешивал в уме возможный эффект обеих альтернатив, как вдруг меня отвлек Бениньо. Он немножко открыл один глаз и посмотрел на меня, а потом захихикал и спрятал голову в руки.
— Бениньо, ты не хочешь разговаривать со мной? — спросил я.
Он отрицательно качнул головой.
Я чувствовал себя неловко рядом с ним и решил спросить, что с ним такое.
— Что он делает? — тихо спросил я Нестора.
Нестор похлопал Бениньо по голове и встряхнул его. Бениньо открыл свои глаза, а потом закрыл их снова.
— Он такой всегда, ты же знаешь, — сказал мне Нестор. — он крайне застенчив. Раньше или позже он откроет глаза. Не обращай на него никакого внимания. Если ему надоедать, то он заснет.
Бениньо утвердительно кивнул головой, не открывая глаз.
— Ну хорошо, как ты выкарабкался? — настаивал Нестор.
— Ты не хочешь рассказать нам? — спросил Паблито.
Я осторожно сказал, что мой дубль выходил наружу из верхушки моей головы три раза. Я дал им отчет о случившемся.
Они не казались нисколько удивленными и приняли мой отчет, как должное. Паблито стал смаковать свои спекуляции о том, что донья Соледад могла не поправиться и в конце концов умереть. Он хотел знать, стукнул ли я точно так же Лидию. Нестор сделал ему категорический жест, чтобы он замолчал, и Паблито остановился не середине фразы.
— Я извиняюсь, маэстро, — сказал Нестор, — но это не был твой дубль.
— Но все говорили, что это был мой дубль.
— Я знаю наверняка, что ты неправильно понял ла Горду, потому что когда Бениньо и я шли в дом Хенаро, ла Горда перехватила нас по дороге и сказала нам, что ты и Паблито находитесь здесь, в этом доме. Она назвала тебя Нагвалем. Ты знаешь, почему?
Я засмеялся и сказал, что по моему мнению, это было обусловлено ее замечанием, что я получил большую часть светимости Нагваля.
— Один из нас здесь дурак! — сказал Бениньо гулким голосом, не открывая глаз.
Звук его голоса был таким диковинным, что я отпрыгнул от него. Его совершенно неожиданное заявление плюс моя реакция на него заставили всех смеяться. Бениньо открыл один глаз, посмотрел на меня секунду, а затем спрятал голову в руки.
— Ты знаешь, почему мы назвали Хуана Матуса Нагвалем? — спросил меня Нестор.
Я сказал, что всегда думал, что это был их осторожный способ называния дона Хуана магом.
Бениньо засмеялся так громко, что звук его смеха заглушил всех остальных. Казалось, он беспредельно наслаждается. Он опустил свою голову на мое плечо, словно это был тяжелый предмет, который он больше не мог поддерживать.
— Причина, по которой мы называли его Нагвалем, — продолжал Нестор, — заключается в том, что он был расщеплен на двоих. Другими словами, всегда, когда ему было нужно, он мог попасть в другую колею, чего мы сами не можем делать: из него выходило нечто, что-то такое, что было не его дублем, а какой-то устрашающей грозной фигурой, которая выглядела, как он, но была вдвое больше по величине. Мы называли эту фигуру Нагвалем, и каждый, кто имеет ее, является, конечно, Нагвалем.
— Нагваль сказал нам, что все мы можем иметь эту фигуру, выходящую из головы, если захотим ее, но обстоятельства складываются так, что никто не хочет ее. Хенаро не хотел ее, так что, я думаю, мы не хотим ее тоже. Поэтому, кажется, ты единственный, кому всучили ее.
Они захохотали и завопили, словно загоняли стадо скота. Бениньо обвил руками мои плечи, не открывая глаз, и смеялся до тех пор, пока по его щекам не покатились слезы.
— Почему ты говоришь, что мне всучили ее? — спросил я Нестора.
— Она требует слишком много энергии, — сказал он, — слишком много труда. Я не знаю, как ты еще держишься на ногах.
— Нагваль и Хенаро расщепили тебя однажды в эвкалиптовой роще. Они взяли тебя туда, потому что эвкалипты — Твои деревья. Я присутствовал там сам и был свидетелем того, как они расщепили тебя и вытащили твой Нагваль наружу. Они тащили тебя врозь за уши, пока не расщепили твою светимость, и ты больше не был яйцом, а был двумя длинными светящимися кусками. Затем они сложили тебя вместе снова, но любой маг, который видит, может сказать, что там, в середине, есть огромный пробел.
— В чем заключается преимущество быть расщепленным?
— Ты имеешь одно ухо, которое слышит все, и один глаз, который видит все, и ты всегда будешь способным пройти лишнюю милю в случае необходимости. Это расщепление является также причиной, почему они сказали нам, что ты — маэстро.
— Они пытались расщепить Паблито, но, судя по всему, потерпели неудачу. Он слишком избалован и всегда индульгировал, как ублюдок. Именно поэтому он теперь такой взвинченный.
— Что же тогда такое дубль?
— Дубль — это другой, это тело, которое человек получает в сновидении. Он в точности выглядит, как сам человек.
— Вы все имеете дубль?
Нестор удивленно воззрился на меня.
— Эй, Паблито, скажи маэстро насчет наших дублей, — сказал он, смеясь.
Паблито протянул руки через стол и встряхнул Бениньо.
— Скажи ему ты, Бениньо, — сказал он. — или, еще лучше, покажи ему его.
Бениньо встал, открыл глаза как можно шире и посмотрел на крышу, затем сдернул штаны и показал мне свой пенис.
Хенарос засмеялись, как сумасшедшие.
— Когда ты спрашивал об этом, ты действительно имел в виду это, маэстро? — спросил меня Нестор с нервным выражением.
Я заверил его, что я был совершенно серьезным, желая знать все, что относится к их знанию. Я пустился в длинные объяснения того, как дон Хуан держал меня вдали от них по причинам, которых я не постигал, не давая мне возможности знать о них больше.
— Подумай вот о чем, — сказал я. — еще три дня тому назад я не знал, что те четыре девушки были ученицами Нагваля или что Бениньо был учеником дона Хенаро.
Бениньо открыл глаза.
— Подумай об этом сам, — сказал он. — я не знал до сих пор, что ты такой глупый.
Он снова закрыл глаза и все они безумно захохотали. Мне ничего другого не оставалось, как присоединиться к ним.
— Мы сейчас дразним тебя, маэстро, — сказал Нестор в виде оправдания. — мы думали, что ты разыгрываешь нас, растравляя нас. Нагваль сказал нам, что ты видишь. Если ты действительно видишь, ты можешь сказать, что мы жалкая компания. Мы не имеем тела сновидения. Никто из нас не имеет дубля.
В очень серьезной и откровенной манере Нестор рассказал, что что-то пролегло между ними и их желанием иметь дубля. Я понял его высказывание так, что возник некий барьер с тех пор, как ушли дон Хуан и дон Хенаро. Он думал, что это могло быть результатом того, что Паблито провалил свое задание. Паблито добавил, что с тех пор, как Нагваль и Хенаро ушли, что-то, казалось, преследовало их, и даже Бениньо, который в то время жил на южной оконечности мексики, должен был вернуться. Только когда они трое были вместе, они чувствовали себя действительно легко.
— Как ты думаешь, что это такое? — спросил я Нестора.
— Есть что-то там, во сне, в той безбрежности, что толкает нас, — ответил он. — Паблито думает, что это его неудачная попытка вступить в борьбу с этими женщинами.
Паблито повернулся ко мне. Его глаза ярко сияли.
— Они наложили на меня проклятие, маэстро, — сказал он. — я знаю, что причина всех наших неприятностей лежит во мне. Я хотел скрыться из этих мест после моей борьбы с Лидией, и, спустя несколько месяцев, я удалился на беракруо. Я был там действительно счастлив с одной девушкой, на которой хотел жениться. Я нашел работу и все было прекрасно до того дня, когда я пришел домой и обнаружил, что эти четыре мужеподобные уродки, словно хищные звери, нашли меня по моему следу. Они были в моем доме, мучая мою женщину. Эта сука Роза положила свою мерзкую руку на живот моей женщины и заставила ее нагадить в постель. Их лидер, двести двадцать задниц, сказала мне, что они прошли через весь континент, разыскивая меня.
Тут же она схватила меня за пояс и потащила прочь. Они толкали меня к автобусной станции, чтобы привезти сюда. Я осатанел хуже дьявола, но ничего не мог поделать с 220 задниц. Она посадила меня в автобус. Но по дороге сюда я сбежал. Я бежал через кусты и холмы, пока мои ноги не опухли так, что я не мог снять башмаки. Я почти умирал. Я был болен 9 месяцев. Если бы свидетель не нашел меня, я бы уже умер.
— Я не находил его, — сказал мне Нестор. — его нашла ла Горда. Она взяла меня туда, где он был, и мы вдвоем отнесли его на автобус и привезли сюда. Он был в бреду, и нам пришлось доплатить, чтобы водитель автобуса разрешил посадить его в автобус.
Очень драматическим тоном Паблито сказал, что он не изменил своих намерений, он все еще хочет умереть.
— Но почему? — спросил я его.
Вместо него ответил Бениньо гулким гортанным голосом.
— Потому что его член не работает, — сказал он.
Звук его голоса был таким необычным, что на секунду у меня возникло ощущение, что он говорит изнутри пещеры. Это было одновременно пугающе и несообразно. Я почти бесконтрольно засмеялся.
Нестор сказал, что Паблито пытался выполнить свое задание — установить половые отношения с женщинами, согласно инструкции дона Нагваля. Он сказал Паблито, что 4 страны света уже приведены в нужное положение, и все, что он должен сделать, это заявить свои права на них. Но когда Паблито пошел, чтобы заявить права на свою первую сторону, Лидию, она чуть не убила его. Нестор добавил, что по его личному мнению, как свидетеля этого события, Лидия ударила Паблито и ушибла его своей головой не потому, что была возмущена этим происшествием, а скорее потому, что Паблито оказался несостоятельным, как мужчина.
— Паблито действительно заработал болезнь в результате этого удара или он делал вид? — спросил я полушутя.
Бениньо ответил снова тем же гулким голосом.
— Он просто делал вид! — сказал он. — все, что он получил, была шишка на голове!
Паблито и Нестор захохотали и завопили.
— Мы не виним Паблито за то, что он боится этих женщин, — Сказал Нестор. — они все, подобно самому Нагвалю, жуткие воины. Они подлые и ненормальные
— Ты действительно думаешь, что она такие, — спросил я его.
— Сказать, что они плохие, будет лишь одной частью всей истины, — сказал Нестор. — они точно такие же, как Нагваль. Они серьезные и хмурые. Когда Нагваль был рядом, они обычно сидели около него и пристально смотрели вдаль полуприкрытыми глазами целыми часами, иногда днями.
— Это правда, что Жозефина когда-то давно была на самом деле ненормальной?
— Чушь, — сказал Паблито. — не давно, она ненормальная сейчас. Она самая сумасшедшая из всей этой компании.
Я сказал им, что она сделала со мной. Я думал, что они оценят юмор ее великолепного представления. Но мой рассказ, по-видимому, оказал на них дурное впечатление. Они слушали меня, как испуганные дети, даже Бениньо открыл глаза, слушая мой отчет.
— Вот! — воскликнул Паблито. — эти суки действительно ужасны. И ты не знаешь, что их лидер — двести двадцать задниц. Она швырнет в тебя камень, а потом спрячет руку и сделает вид невинной девочки. Будь осторожен с ней, маэстро.
— Нагваль тренировал Жозефину, чтобы она могла быть всем, кем угодно, — сказал Нестор. — она может делать все, что захочет: плакать, смеяться, сердиться и все, что угодно.
— А какая она, когда не прикидывается? — спросил я Нестора.
— Тогда она просто помешанная, — ответил Бениньо мягким голосом.
— Я встретился с Жозефиной впервые, когда она прибыла. Мне пришлось внести ее в дом. Нагваль и я обычно привязывали ее к постели все время. Однажды она начала плакать о своей подруге, девочке, с которой обычно играла. Она плакала три дня, Паблито утешал ее и кормил, как ребенка. Она похожа на него. Оба они не знают, как остановиться, когда начнут что-то.
Бениньо внезапно начал нюхать воздух. Он встал и подошел к плите.
— Он действительно застенчивый? — спросил я Нестора.
— Он застенчивый и эксцентричный, — ответил Паблито. — он будет таким до тех пор, пока не потеряет свою форму. Хенаро сказал нам, что мы раньше или позже потеряем свою форму, так что нет смысла делать жалкие потуги, пытаясь изменить себя так, как говорил нам Нагваль. Хенаро сказал нам, чтобы мы наслаждались и ни о чем не заботились. Ты и женщины — вы заботитесь и пытаетесь, мы с другой стороны, наслаждаемся. Ты не знаешь, как наслаждаться вещами, а мы не знаем, как сделать себя жалкими. Нагваль называл делание себя жалким — безупречностью, мы называем это глупостью, правда?
— Говори за себя, Паблито, — сказал Нестор. — Бениньо и я мыслим иначе.
Бениньо положил в миску еды и поставил передо мной. Он обслужил всех. Паблито изучил миски и спросил Бениньо, где он нашел их. Бениньо сказал, что они были в ящике, где, как сказала ему ла Горда, она спрятали их. Паблито доверительно сказал мне, что эти миски принадлежали им до разрыва.
— Мы должны быть осторожны, — сказал Паблито нервным тоном. — эти миски, несомненно, заколдованны. Те суки вложили что-то в них. Я лучше буду есть из миски ла Горды.
Нестор и Бениньо начали есть. Тут я заметил, что Бениньо дал мне коричневую миску. Паблито, судя по всему, был в большой тревоге. Я захотел успокоить его, но Нестор остановил меня.
— Не принимай его так серьезно, — сказал он. — он любит быть таким. Он сядет и будет есть. Это место, где ты и женщины потерпели неудачу. У тебя нет способа понять Паблито таким, каков он есть. Ты ожидаешь, что все будут похожи на Нагваля. Ла Горда единственная, кто относится к нему спокойно, но не потому, что она понимает, а потому, что она потеряла свою форму.
Паблито сел кушать и вчетвером мы прикончили весь горшок с едой. Бениньо помыл миски и тщательно спрятал их обратно в ящик, а затем все мы удобно уселись вокруг стола.
Нестор предложил, чтобы все мы, когда стемнеет, пошли в близлежащую лощину, куда обычно ходили дон Хуан, дон Хенаро и я. Я ощутил какое-то нежелание. Я не чувствовал достаточной уверенности в их компании. Нестор сказал, что они привыкли ходить в темноте и что искусство мага заключается в том, чтобы оставаться незамеченным даже в гуще людей. Я сказал ему, что дон Хуан сказал мне однажды перед тем, как оставить меня одного в пустынном месте в горах не слишком далеко отсюда. Он потребовал, чтобы я полностью сконцентрировался на попытке не быть заметным. Он сказал, что люди в этой местности знают друг друга на вид. Там было не очень много людей, но те, кто там жили, постоянно ходили вокруг и могли засечь чужака за несколько миль. Он сказал мне, что многие из этих людей имеют огнестрельное оружие и им ничего не стоит подстрелить меня.
— Не беспокойся насчет существ другого мира, — сказал дон Хуан, смеясь. — это по-моему правильно, — сказал Нестор. — это всегда было правильно. Именно поэтому Нагваль и Хенаро были такими артистами. Они научились быть незаметными среди всего этого. Они знали искусство выслеживания.
Было еще слишком рано для нашей прогулки в темноте. Я захотел воспользоваться этим временем, чтобы задать Нестору свои критические вопросы. Я избегал этого все время, какое-то странное ощущение предотвращало меня от этого. Было так, словно мой интерес истощился после ответа Паблито. Однако Паблито сам пришел мне на помощь и затронул внезапно эту тему, словно прочитав мои мысли.
— Нестор тоже прыгнул в пропасть в тот же день, что и мы, — сказал он. — в результате этого он стал свидетелем, ты стал маэстро, а я стал деревенским идиотом.
В небрежной манере я попросил Нестора рассказать мне о его прыжке в пропасть. Я постарался, чтобы в моих словах звучал лишь умеренный интерес. Но Паблито осознал подоплеку моего деланного безразличия. Он засмеялся и сказал Нестору, что я так осторожен потому, что я был глубоко разочарован его собственным отчетом об этом событии.
— Я бросился после того, как вы оба сделали это, — сказал Нестор и взглянул на меня, словно ожидая следующего вопроса.
— Ты прыгнул непосредственно после нас? — спросил я.
— Нет. Мне потребовалось некоторое время для подготовки, — сказал он. — Хенаро и Нагваль не сказали мне, что делать. Тот день был пробным днем для всех нас.
Паблито казался подавленным. Он встал со своего стула и прошелся по комнате. Затем он снова сел, качая головой в жесте отчаяния.
— Ты действительно видел, как мы бросились с края? — спросил я Нестора.
— Я свидетель, — сказал он. — быть свидетелем — это был мой путь знания, рассказывать вам безупречно то, чему я был свидетелем — мое задание.
— А что же ты на самом деле видел? — спросил я.
— Я видел, как вы, держа друг друга за руки, подбежали к краю, — сказал он. — а затем я видел вас обоих, как воздушных змеев в небе. Паблито двигался дальше по прямой линии, а потом упал вниз. Ты немного поднялся, а затем продвинулся на небольшое расстояние от края, после чего упал.
— Но мы действительно прыгнули в своих телах? — спросил я.
— Ну да, я не думаю, что это можно сделать другим способом, — сказал он и засмеялся.
— Может быть, это была иллюзия? — спросил я.
— Что ты хочешь выяснить, маэстро? — спросил он сухим тоном.
— Я хочу узнать, что в действительности случилось, — сказал я.
— На тебя, случайно, не нашло помрачение, как на Паблито? — сказал Нестор с блеском в глазах.
Я попытался объяснить ему природу моего недоумения в связи с прыжком. Он не выдержал и перебил меня. Паблито вмешался, чтобы призвать его к порядку, и они стали пререкаться. Паблито прекратил спор, обойдя вокруг стола, полусидя на своем стуле.
— Нестор не видит дальше своего носа, — сказал он мне. — То же самое и Бениньо. Ты ничего не получишь от них. По крайней мере, мои симпатии остались на твоей стороне.
Паблито захохотал, заставив свои плечи дрожать, и закрыл свое лицо шляпой Бениньо.
Что касается меня, то вы оба прыгнули, — сказал мне Нестор, внезапно взорвавшись. — Хенаро и Нагваль не оставили вам другого выбора. Это было их искусство — загнать вас и затем подвести вас к единственным воротам, которые были открыты. Так вы двое бросились через край. Это было то, чему я был свидетелем. Паблито говорит, что он ничего не ощущал, это сомнительно. Я знаю, что он прекрасно все сознавал, но он избрал ощущать и говорить, что он не сознавал.
— Я действительно не сознавал, — сказал мне Паблито тоном оправдания.
— Возможно, — сказал Нестор сухо. — но я сам сознавал и я видел, как ваши тела сделали то, что они должны были сделать — прыгнули.
— Утверждения Нестора вовлекли меня в странное умонастроение. Все это время я искал подтверждения того, что я испытал сам. Но когда я получил его, я осознал, что оно ничего не меняет. Одно дело было знать, что я прыгнул, и был испуганным тем, что я воспринимал, и другое — найти согласованное подтверждение. Я понял тогда, что одно не имеет необходимой корреляции с другим. Я думал все это время, что наличие кого-то другого, кто подтвердит, что я испытал этот прыжок, освободит мой интеллект от его сомнения и страхов. Я ошибся. Вместо этого я стал еще более беспокоен, еще более вовлечен в эту проблему.
Я начал объяснять Нестору, что я приехал, чтобы увидеть их обоих специально для того, чтобы получить их подтверждение того, что я прыгнул, — мое умонастроение изменилось и я в действительности не хочу больше разговаривать об этом. Оба они начали говорить одновременно, и в этот момент мы вступили в трехсторонний спор. Паблито доказывал, что он ничего не сознавал, Нестор кричал, что Паблито индульгирует, а я говорил, что не хочу больше ничего слышать о прыжке.
Мне впервые стало совершенно ясно, что никто из нас не имел спокойствия и самоконтроля. Никто из нас не хотел уделить другому свое нераздельное внимание, как делали дон Хуан и дон Хенаро. Так как я был неспособен поддерживать какой-либо порядок в нашем обмене мнениями, я погрузился в свои собственные размышления.
Я всегда думал, что единственным изъяном, который мешал мне полностью войти в мир дона Хуана было мое настаивание на разумном объяснении всего, но присутствие Нестора и Паблито дало мне новое прозрение внутрь самого себя. Другим моим изъяном была моя неуверенность. Как только я сходил с надежных рельсов здравого смысла, я не мог верить самому себе и становился устрашенным внушительностью того, что раскрывалось передо мной. Поэтому я оказался не в состоянии поверить в то, что я прыгнул в пропасть.
Дон Хуан настаивал на том, что центральной проблемой мага является восприятие, и в соответствии с этим он и дон Хенаро во время нашей последней встречи инсценировали великолепную катароическую драму на вершине горы. После того, как они заставили меня произнести слова благодарности в громких ясных выражениях каждому, кто когда-либо помогал мне, меня пронизало воодушевление. В этом пункте они захватили все мое внимание и повели мое тело к восприятию единственного возможного акта в пределах своей системы соотношений: прыжка в пропасть. Этот прыжок был, практически, свершением моего восприятия не как обычного человека, а как мага.
Я так ушел в записывание своих мыслей, что не заметил, что Нестор и Паблито перестали говорить и что все трое смотрят на меня. Я объяснил им, что у меня нет способа понять, что произошло в связи с этим прыжком.
— Здесь нечего понимать, — сказал Нестор. — события просто случаются, и никто не может сказать, как. Спроси Бениньо, хочет ли он понять.
— Ты хочешь понять? — спросил я шутливо Бениньо.
— Будь уверен, что хочу! — воскликнул он глубоким низким голосом, так, что все рассмеялись.
— Ты индульгируешь, говоря, что хочешь понять, — продолжал Нестор. — так же как Паблито индульгирует, говоря, что он ничего не помнит.
Он взглянул на Паблито и подмигнул мне. Паблито опустил голову.
Нестор спросил меня, не заметил ли я чего-нибудь в настроении Паблито, когда мы собирались прыгать. Я вынужден был признать, что был не в состоянии обращать внимание на такие тонкости, как настроение Паблито.
— Воин должен замечать все, — сказал он. — это его специфическая черта и, как Нагваль, в этом заключается его преимущество.
Он улыбнулся и сделал нарочитый жест замешательства, закрыв свое лицо шляпой.
— Что именно я упустил в настроении Паблито? — спросил я его.
— Паблито уже прыгнул, прежде, чем он переступил край, — Сказал он. — ему больше ничего не нужно было делать. Он мог с таким же успехом сесть на краю вместо прыжка.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Паблито был уже распавшимся, — ответил он. — именно поэтому он думает, что потерял сознание. Паблито лжет. Он что-то скрывает.
Паблито начал говорить со мной. Он бормотал какие-то невразумительные слова, затем махнул рукой и плюхнулся обратно на свой стул. Нестор тоже начал что-то говорить. Я остановил его. Я не был уверен, что понял его правильно.
— Было ли тело Паблито распавшимся? — спросил я.
Он долго всматривался в меня, не говоря ни слова. Он сидел справа от меня. Он молча пересел на скамейку напротив меня.
— Ты должен серьезно отнестись к тому, что я говорю, — сказал он. — нет способа повернуть назад колесо времени к тому, чем мы были перед прыжком. Нагваль сказал, что быть воином — это честь и удовольствие, и что судьба воина — делать то, что он должен делать. Я должен рассказать тебе безупречно то, чему я был свидетелем. Паблито был распавшимся. Когда вы подбежали к краю, только ты был плотным. Паблито был похож на облако. Он думает, что был близок к тому, чтобы упасть ничком, а ты думаешь, что держал его за руку, чтобы помочь ему добежать до края. Никто из вас не прав, и я не сомневаюсь, что для вас обоих было бы лучше, если бы ты не поддерживал Паблито.
Я ощущал еще большее замешательство, чем прежде. Я искренне верил, что он правдиво излагает то, что он воспринял, но я помнил, что я только держал Паблито за руку.
— Что случилось бы, если бы я не вмешался? — спросил я.
— Я не могу ответить на это, — ответил Нестор. — но я знаю, что вы повлияли на светимость друг друга. В тот момент, когда ты подал ему руку, Паблито стал более плотным, но ты потратил свою драгоценную силу на пустяки.
— Что ты делал после того, как мы прыгнули? — спросил я Нестора после долгого молчания.
— Сразу после того, как вы оба исчезли, — сказал он, — мои нервы были так потрясены, что я не мог дышать, и я тоже потерял сознание, не знаю, на какое время. Я думал, что это длилось один момент. Когда я снова пришел в себя, я оглянулся вокруг, ища Нагваля и Хенаро. Они ушли. Я бегал взад и вперед по верхушке той горы, зовя их, пока не сорвал голос. Тогда я понял, что остался один.
Я подошел к краю утеса и попытался отыскать знак, который дает земля, когда воин не собирается возвращаться, но я уже пропустил его. Я понял тогда, что Хенаро и Нагваль ушли навсегда. До этого момента я не осознавал, что обращаясь ко мне, когда прощались с вами, когда вы побежали к краю, они помахали руками и попрощались со мной.
Обнаружить себя одного в то время дня на том пустынном месте было больше того, что я мог вынести. Одним махом я потерял всех друзей, которых имел в мире. Я сел и заплакал. А когда я испугался еще больше, я начал вопить во всю мочь. Я во все горло выкрикивал имя Хенаро. К тому времени стало очень темно. Я больше не мог различить окружающих предметов. Я знал, что, как воин, я не должен индульгировать в своей печали. Чтобы успокоиться, я начал выть, как койот, так, как меня научил Нагваль. Спустя некоторое время после начала вытья, я почувствовал себя немного лучше, так что я забыл свою печаль. Я забыл о существовании мира. Чем дольше я выл, тем легче было ощущать тепло и защиту земли.
Так прошло, должно быть, несколько часов. Внезапно я ощутил внутри себя толчок позади горла и колокольный звон в ушах. Я вспомнил, что Нагваль сказал Элихио и Бениньо перед их прыжком. Он сказал, что это ощущение в горло приходит как раз перед тем, как человек готовится изменить свою скорость, и что звук колокольчика является средством, которое человек может использовать для выполнения всего, что ему потребуется. Тогда я захотел стать койотом. Я посмотрел на свои руки, которые были на земле передо мной. Они изменили форму и стали похожи на лапы койота. Я увидел койотную шерсть на руках и груди. Я был койотом! Это наполнило меня таким счастьем, что я стал кричать, как должен кричать койот. Я ощущал у себя зубы койота, его длинную заостренную морду и язык. Каким-то образом я знал, что я умер, но это не тревожило меня. Для меня не имело значения — превратиться в койота или умереть, или остаться живым. Я пошел на четырех лапах, как койот, к краю обрыва и прыгнул туда. Ничего другого мне не оставалось делать.
Я ощутил, что я падаю и мое койотное тело перевернулось в воздухе. Затем я снова стал самим собой, кружащимся высоко над землей. Но прежде, чем упасть на дно, я стал таким легким, что больше не падал, а парил. Воздух проходил через меня. Я был таким легким! Я поверил, что моя смерть, наконец, входит внутрь меня. Что-то размешало мои внутренности, и я распался, как сухой песок. Там, где я был, было мирно и превосходно. Я каким-то образом знал, что я был там, и тем не менее, я там не был. Я был ничто.
Это все, что я могу сказать об этом. Затем совершенно внезапно то же самое, что сделало меня подобным сухому песку, собрало меня снова. Я вернулся обратно к жизни и обнаружил, что я сижу в хижине старого масатекского мага. Он сказал мне, что его зовут Порфирио. Он сказал, что рад видеть меня и стал обучать меня определенным вещам относительно растений, которым дон Хуан не учил меня. Он взял меня с собой туда, где растения растут, и показал мне шаблон растений и особенно отметины на шаблонах. Он сказал, что если я буду наблюдать эти отметины на шаблонах, я смогу легко сказать, на что они годятся, даже если я никогда раньше не видел этих растений. Затем, когда он знал, что я изучил отметины, он попрощался, но пригласил меня приходить снова к нему. В этот момент я ощутил сильный толчок и я распался, как раньше. Я стал миллионом кусочков.
Затем я снова был втянут в самого себя и пошел увидеться с Порфирио. Все-таки он приглашал меня. Я знал, что могу пойти, куда захочу, но я избрал хижину Порфирио, потому что он был дружелюбен ко мне и учил меня. Я не хотел рисковать, встретившись вместо этого с чем-то ужасным. На этот раз Порфирио взял меня, чтобы посмотреть шаблоны животных. Там я увидел свое собственное животное-Нагваль. Мы узнали друг друга на вид. Порфирио был восхищен, видя такую дружбу. Я видел также Нагваль Паблито и твой, но они не захотели разговаривать со мной. Они казались печальными. Я не настаивал на разговоре с ними. Я не знал, что произошло с вами во время вашего прыжка.
Я знал, что сам я мертв, но мой Нагваль сказал мне, что я не умер и что вы оба также живы. Я спросил об Элихио, и мой Нагваль сказал, что он ушел навсегда. Тут я вспомнил, что, когда был свидетелем прыжка Элихио и Бениньо, я слышал, как Нагваль сказал ему, чтобы он изучал только свой собственный мир, потому что, делая так, он найдет единственную доступную для него форму силы. Нагваль дал им специальные инструкции, чтобы они позволили своим кусочкам вырваться как можно дальше, чтобы возвратить обратно их силы. Я сам сделал то же самое. Я прошел взад и вперед от тоналя к нагвалю 11 раз. Однако каждый раз меня встречал Порфирио, который давал мне дальнейшие инструкции. Каждый раз, когда мои силы иссякали, я восстанавливал их в Нагвале, вплоть до того времени, когда я восстановил ее так много, что я очутился обратно на земле.
— Донья Соледад сказала мне, что Элихио не должен был прыгать в пропасть, — сказал я.
— Он прыгнул вместе с Бениньо, — сказал Нестор. — спроси его, он скажет тебе своим излюбленным голосом.
Я повернулся к Бениньо и спросил его насчет его прыжка.
— Будь уверен, что мы прыгнули вместе! — ответил он дребезжащим голосом, — но я никогда не говорю об этом.
— Что Соледад сказала насчет Элихио? — спросил Нестор.
Я рассказал им, как донья Соледад сказала, что Элихио закружил ветер и он покинул мир, когда работал в открытом поле.
— Она совершенно перепутала, — сказал Нестор. — Элихио закружили олли. Но он не захотел ни одного из них, поэтому они оставили его в покое. Это не имеет никакого отношения к прыжку. Ла Горда сказала, что вы имели стычку с олли прошлой ночью, я не знаю, что вы делали, но если вы хотели захватить их или завлечь, чтобы они остались с вами, вы должны были кружиться с ними. Иногда они по собственному почину приходят к магу и кружат его. Элихио был наилучшим воином, какие только есть, так что олли пришли к нему по своему почину. Если бы кто-нибудь из нас захотел иметь олли, мы должны были бы домогаться их много лет, но даже и тогда я сомневаюсь, чтобы олли согласились помогать нам.
— Элихио должен был прыгнуть подобно всем остальным. Я был свидетелем его прыжка. Он был в паре с Бениньо. Многое из того, что случается с нами, как с магами, зависит от того, что делает твой партнер. У Бениньо немного не хватает винтиков в голове, потому что его партнер не вернулся. Не так ли, Бениньо?
— Будь уверен, что это так! — ответил Бениньо своим излюбленным голосом.
Тут я не устоял перед сильным любопытством, которое мучило меня с самого начала, как только я услышал, как Бениньо говорит. Я спросил его, как он делает свой гудящий голос. Он повернулся лицом ко мне. Он сел прямо и указал на свой рот, как будто хотел, чтобы я внимательно смотрел на него.
— Я не знаю! — прогудел он. — я просто открываю рот, и этот голос выходит из меня.
Он сократил мышцы лба, скривил губы и издал глубокий гудящий звук. Тут я увидел, что у него на висках были потрясающие мышцы, которые придавали его голове другой контур. У него была другой не только линия волос, но и вся верхняя передняя часть головы.
— Хенаро оставил ему свои шумные звуки, — сказал мне Нестор. — подожди, пока он пернет.
Мне показалось, что Бениньо готовится продемонстрировать свои способности.
— Подожди, подожди, Бениньо, — сказал я. — в этом нет необходимости.
— Ах, черт возьми, — воскликнул Бениньо тоном разочарования. — у меня был как раз самый лучший звук для тебя.
Паблито и Нестор засмеялись так сильно, что даже Бениньо утратил свое надменное выражение и захохотал вместе с ними.


Количество просмотров: 2168

Что ещё смотрели люди, читавшие данную статью:
Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 3. ПУТЕШЕСТВИЕ В ИКСТЛАН. 1часть [3381]
Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 4. СКАЗКИ О СИЛЕ 6часть [2250]
Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 4. СКАЗКИ О СИЛЕ 5часть [2313]
Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 3. ПУТЕШЕСТВИЕ В ИКСТЛАН. 7часть [2202]
Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 6. ДАР ОРЛА 1часть [2515]

Ключевые слова для данной страницы: Карлос КАСТАНЕДА КНИГА 5. ВТОРОЕ КОЛЬЦО СИЛЫ. 6часть


Библиотека сайта © ezoterik.org 2011